Будущее российских НПЗ: как изменится нефтепереработка за 15 лет

Согласно Энергетической стратегии Российской Федерации до 2050 года, российские нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ) ожидает значительная трансформация. В течение следующих 15 лет они должны перейти от традиционного производства моторного топлива к глубоко интегрированным комплексам, ориентированным на нефтехимию.

Этот процесс будет развиваться по двум основным сценариям: целевому и инерционному.

Целевой сценарий: интеграция и глубокая переработка

В рамках целевого сценария предполагается, что НПЗ преодолеют существующие технологические ограничения и станут основой для производства высокомаржинальной продукции. К 2041 году акцент будет смещён с производства бензина и дизеля на выпуск полимеров, синтетических смол и компонентов для химической промышленности. Переход, согласно целевому сценарию, будет сопровождаться несколькими ключевыми факторами:

• Импортозамещение технологий. Одной из главных задач станет полный отход от западных лицензиаров оборудования, что, в том числе, подразумевает переход на отечественные катализаторы и разработку собственных установок гидрокрекинга и каталитического крекинга. Такой подход не только повысит независимость отрасли, но и создаст новые рабочие места в России.
• Локализация на востоке. В связи с растущим внутренним спросом и необходимостью переориентации экспортных потоков на рынки Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) планируется строительство новых мощностей и мини-НПЗ в Сибири и на Дальнем Востоке. Это позволит не только удовлетворить потребности внутреннего рынка, но и укрепить позиции России как экспортёра нефтехимической продукции.

Инерционный сценарий: снижение экспорта и фокус на внутренний рынок

Если глобальный энергетический переход ускорится, а спрос на традиционные виды топлива в мире упадёт, российская нефтепереработка будет адаптироваться к потребностям внутреннего рынка. При таком развитии событий можно ожидать стагнации объёмов переработки с постепенным снижением доли мазута на рынке. 

Отечественные НПЗ начнут делать ставку на глубину переработки для обеспечения стабильного топливоснабжения транспортного сектора. 

При этом заметным трендом станет усиление конкуренции. Независимые НПЗ в Сибири и других регионах будут вынуждены объединяться в кластеры с крупными вертикально интегрированными нефтяными компаниями (ВИНК) для выживания. Это приведёт к консолидации ресурсов и оптимизации производственных процессов, что поможет сохранить конкурентоспособность на внутреннем рынке.

Общие технологические тренды

Независимо от сценария, к 2041 году все НПЗ столкнутся с несколькими общими технологическими трендами:

• Энергоэффективность и экология. Жёсткие требования к снижению углеродного следа заставят предприятия внедрять установки улавливания углерода (CCS) и использовать попутный газ для собственных нужд. Это не только улучшит экологическую обстановку, но и позволит снизить затраты на энергоресурсы.
• Цифровизация. Полный переход на цифровые «двойники» заводов станет необходимым для оптимизации процессов смешения топлив и автоматизации ремонтов. Использование цифровых технологий повысит эффективность управления производственными процессами и поможет сократить время простоя.

О суверенитете, перспективных направлениях и мировых трендах замолвите слово  

Впрочем, не стоит забывать, что так развитие НПЗ представлено на бумаге. Как отметил один из экспертов, с которыми пообщалась наша редакция, сегодня давать прогнозы — дело неблагодарное. 

А вот пофантазировать — можно. 

Евгений Малявин, генеральный директор Центра энергетики и развития технологий. Эксперт по международной кооперации и промышленным проектам, спикер ПМЭФ, ТПП, РСПП.

— Россия уже сегодня находится в состоянии, когда замена критического западного оборудования — вопрос не желания, а времени, дисциплины и промышленной кооперации.

Компрессоры, катализаторы, программное обеспечение, системы управления, отдельные инженерные решения — всё это можно и нужно развивать внутри страны. Часть решений уже производится в России, часть будет создаваться в кооперации с дружественными странами, прежде всего с азиатскими партнёрами.

Важно понимать: речь не обязательно о том, чтобы всё делать в одиночку и с нуля. В современной промышленности выигрывает не тот, кто изолировался, а тот, кто умеет выстраивать собственную технологическую базу и правильно использовать международную кооперацию.

Поэтому к 2040 году полная или почти полная замена критической зависимости от западного оборудования выглядит реалистичной. Но при одном условии: если будет продолжаться развитие инженерной школы, отраслевого образования, производственной базы и реальных промышленных заказов.

Глубокая переработка — это правильный путь, но он не бывает дешёвым и быстрым. Чтобы увеличить выход светлых нефтепродуктов до 90% и выше, нужны серьёзные вложения: в оборудование, вторичные процессы, катализаторы, автоматизацию, безопасность и экологические решения.

В условиях дефицита инвестиций отрасль будет двигаться не рывком, а поэтапно. Сначала модернизация самых важных производственных участков, затем внедрение технологий, которые дают быстрый экономический эффект, и только потом — комплексная перестройка производств.

Но сама логика движения правильная. Чем глубже переработка, тем выше добавленная стоимость. Продавать сырьё — это один уровень экономики. Продавать качественный продукт глубокой переработки — это уже совсем другая промышленная модель.

Вероятность того, что Россия будет двигаться в сторону более глубокой переработки и нефтегазохимии, очень высокая.

Сырая нефть — это важный ресурс. Но стратегически гораздо выгоднее продавать не просто сырьё, а продукты с высокой добавленной стоимостью: нефтехимию, полимеры, компоненты для промышленности, материалы для строительства, медицины, упаковки, машиностроения и других отраслей.

Нефтегазохимия вполне может стать следующим большим этапом развития российской нефтяной отрасли. И у России есть все основания играть здесь серьёзную роль: сырьё есть, инженерная школа есть, рынок есть, география для поставок в Азию есть.

Главный вопрос не в том, возможно ли это. Возможно. Главный вопрос — насколько быстро отрасль сможет перейти от сырьевой логики к промышленной логике глубокой переработки.

Мини-НПЗ тоже будут вынуждены меняться. Устаревшие производства, которые не имеют достаточного уровня вторичных процессов, качества, безопасности и экологической устойчивости, долго жить в старом формате не смогут.

Часть таких предприятий действительно может уйти с рынка. Часть — перепрофилироваться. Часть — перейти на новые технологические решения, которые позволят улучшить качество переработки, повысить безопасность производства и снизить нагрузку на окружающую среду.

Такие разработки и инженерные идеи у российских изобретателей есть. Более того, уже существуют проекты, которые показывают: малые и средние перерабатывающие мощности могут быть не «кустарной переработкой», а частью новой технологической модели.

Думаю, в ближайшие годы мы ещё услышим о таких проектах. Особенно если государство и отрасль начнут смотреть на мини-НПЗ не только как на проблему контроля, но и как на потенциальную площадку для внедрения новых решений.

В нефтепереработке уже много лет существуют стандартные и хорошо отработанные методы промышленной безопасности. Это системы пожаротушения, аварийного останова, резервирования, контроля давления, температур, утечек, состояния оборудования и технологических процессов.

Но если говорить о новых реалиях — внешних угрозах, физическом воздействии, диверсиях, беспилотниках, кибератаках, — здесь вопрос выходит за рамки классической нефтепереработки. Это уже зона совместной работы промышленников, военных инженеров, специалистов по безопасности, ИТ и разработчиков систем защиты.

Будущее НПЗ — это не только трубы, резервуары и установки. Это ещё и цифровой контур безопасности: мониторинг, прогнозирование аварий, дублирование критических систем, быстрая диагностика повреждений, мобильные ремонтные решения и подготовленные аварийные команды.

То есть завод будущего должен уметь не только производить, но и быстро восстанавливаться.

На внутреннюю переработку санкции не могут повлиять так разрушительно, как многие ожидали. В чём нас можно полностью ограничить, если сырьё наше, транспортировка наша, переработка наша, люди наши, а большая часть технологической базы может быть развита внутри страны или через партнёрскую кооперацию?

Да, ограничения создают трудности. Да, отдельные технологии, оборудование и компоненты требуют замещения. Но практика уже показала: когда отрасль упирается в необходимость, она начинает искать решения быстрее.

Что касается мировой декарбонизации, на этот вопрос тоже нельзя смотреть однобоко. Западные страны давно говорят о зелёной энергетике, но мировое энергопотребление продолжает расти. Экономика, промышленность, транспорт, логистика и города требуют всё больше энергии, а не меньше.

Электромобили будут развиваться, особенно как городской транспорт. Это удобно для мегаполисов, коротких маршрутов и личного использования. Но тяжёлая техника, промышленный транспорт, дальние перевозки, спецтехника и большая часть реального сектора ещё долго будут зависеть от традиционных видов топлива.

Для России отдельная перспективная тема — газомоторное топливо, особенно метан. Оно экологичнее, безопаснее по выбросам и логично для страны, у которой есть огромная газовая база. Это может стать не заменой всему сразу, а разумной альтернативой для отдельных сегментов транспорта.

Поэтому через 15 лет российские НПЗ, скорее всего, будут не просто заводами по выпуску бензина и дизеля. Они будут превращаться в более сложные промышленные комплексы: с глубокой переработкой, нефтехимией, цифровой безопасностью, новым топливjv и большей технологической независимостью.

Тимофей Малашенко, к.э.н., доцент кафедры промышленного менеджмента НИТУ МИСИС

— Полное замещение критического оборудования к 2040 году — управленческий лозунг. Реакторное оборудование, колонны, часть теплообменников российские заводы освоят. Однако крупные центробежные компрессоры для гидрокрекинга, специальные катализаторы изомеризации и сложное программное обеспечение для моделирования процессов останутся зоной критической зависимости. 

Полный технологический суверенитет нерационален по затратам. Реалистичен сценарий «асимметричного суверенитета»: собственные решения для критически значимых узлов и производственная кооперация с азиатскими, прежде всего китайскими и иранскими, партнёрами по катализаторам и компрессорным агрегатам.

Форсированное повышение выхода светлых продуктов до 90% без достаточных инвестиций создаст ловушку: ведущие заводы с комплексами гидрокрекинга и коксования выйдут на целевые показатели, а вот предприятия второго эшелона имитируют модернизацию полумерами. Возрастут износ оборудования и частота остановок. Разрыв между проектными стратегиями и реальной эффективностью повысит себестоимость и снизит доходность переработки, подрывая стимулы к вложениям.

Массовое закрытие маломощных заводов без вторичных процессов практически неизбежно. Простая перегонка в условиях налогового манёвра и демпферных механизмов становится убыточной. Активы перепрофилируют в нефтебазы, битумные терминалы или площадки малотоннажной химии. Модернизация мини-НПЗ экономически неоправданна: установка гидроочистки требует капитальных затрат, которые такой завод не окупит. Уход слабых игроков оздоровит рынок и высвободит сырьё для технологически полноценных предприятий.

В то же время происходит сдвиг от охраны периметра к инженерной живучести: внедряются модульные защитные конструкции, разнесение резервуарных парков с усиленным обвалованием. Ключевое решение — создание аварийного запаса унифицированных насосно-компрессорных блоков быстрой замены. Восстановление превращается из уникального ремонта в логистическую операцию «доставки и стыковки». Сроки должны сокращаться до дней, что требует перестройки материально-технического снабжения и обучения персонала типовым сценариям.

Экспорт сырой нефти сохранится, но уступит часть объёмов «связанным» поставкам: партнёрствам с НПЗ в странах-потребителях или продаже промежуточных продуктов. Главным двигателем доходности для заводов вблизи сырьевых хабов станет нефтегазохимия. Комплексы «НПЗ — пиролиз — полимеризация» обеспечат прибыль, недоступную топливному сектору. Однако это не повсеместный бум, а формирование трёх-четырёх мощных производственных центров, вокруг которых выстроится топливное производство.

Санкции ускорили перестройку логистики, но долгосрочно важнее давление декарбонизации. Медленный, но неуклонный рост газомоторного топлива и электромобилей будет сжимать бензиновый рынок. Заводам уже сейчас нужна гибкость: наращивать выпуск дизеля, прямогонного бензина и сжиженных углеводородных газов для нефтехимии. 

Трансграничное углеродное регулирование заставит внедрять системы мониторинга и снижения выбросов парниковых газов, что увеличит операционные затраты. Выживут управленческие команды, воспринимающие декарбонизацию не как угрозу, а как стимул к энергоэффективности.

Продолжение читайте во второй части статьи.