Нацпроект «Новые материалы и химия»: первые итоги и вызовы

Запуск национального проекта стал долгожданным событием для российских предприятий. Серьёзным толчком здесь явились санкции и уход западных поставщиков реагентов, которые наглядно показали степень зависимости от импорта. Всё это напрямую коснулось нефтегазовых компаний. С одной стороны, они предоставляют сырьё для дальнейшей глубокой переработки, с другой — сами сильно зависят от продукции мало- и среднетоннажной химии. Какие проблемы должен решить нацпроект и что уже удалось сделать за полгода? Эти вопросы оказались в центре внимания на Российском нефтегазохимическом форуме в Уфе и ПМЭФ‑2026.

Целевые показатели и приоритеты нацпроекта

Вице-премьер Правительства РФ Денис Мантуров в своём выступлении на Санкт-­Петербургском международном экономическом форуме отметил, что работа по импортозамещению в отрасли началась в 2014 году.

«Начиная с этого момента, химический комплекс получил чёткую задачу по широкому составу действующих веществ, созданию новых формул, молекул и продуктов, которые крайне востребованы на внутреннем рынке. Сейчас с наработанными компетенциями мы уже вышли на внешний контур. То есть из импортёров превратились в нетто-­экспортёров. В рамках нацпроекта сохраняем акцент на расширение продуктовой линейки, усиление позиций на внутреннем рынке, продолжая программы импортозамещения, на технологическом суверенитете — создании оригинальных молекул», — рассказал г-н Мантуров.

Конечная цель нацпроекта — объём отгрузки химической продукции более 11 трлн руб­лей к 2030 году. Кроме этого, в стране должны появиться 700 новых продуктов и 130 новых производств. Задача сложная, но решаемая, если учесть, что за последние четыре года при поддержке государства создано более 70 новых производств.

Фокус на мало- и среднетоннажной химии

При этом высокопоставленные лица подчёркивают: в рамках нацпроекта упор будет сделан именно на продукцию мало- и среднетоннажной химии. Так, заместитель министра промышленности и торговли РФ Михаил Юрин, выступая на форуме в Уфе, отметил, что перспективы развития в нефтепереработке и нефтехимии находятся не в области дальнейшего увеличения объёмов и модернизации НПЗ.

«Здесь, по моему мнению, мы подошли к определённому плато. Дальше технологическая гонка будет вестись вокруг продуктов высоких переделов с большой добавленной стоимостью. А нефте- и газопереработка — это прочный фундамент, на котором можем эту отрасль построить», — констатировал г-н Юрин.

«Добывать и первично перерабатывать нефть научились на самом деле многие страны. И здесь сложно найти какие‑то ноу-хау. А вот глубокая переработка нефти — действительно очень важный вопрос», — добавил ректор Уфимского государственного нефтяного технического университета (УГНТУ) Олег Баулин.

Работы предстоит много. По словам председателя Совета директоров АО «Росхим» Игоря Ротенберга, в 1990‑е гг. было утрачено порядка 60% производств малотоннажной химии, потеряно около 90% научного потенциала в этой сфере.
Председатель правления ПАО «СИБУР Холдинг» Михаил Карисалов согласился с тезисом, что фундаментальная наука долгое время оставалась в забвении, приоритет отдавался прикладным вещам. Но в то же время он не считает, что в отрасли не происходило никакого развития с распада СССР. Так, в «СИБУРе» основные мощности построены с 2013 по 2023 гг. То есть нельзя утверждать, что отрасль только эксплуатирует советское наследие, заключил
г-н Карисалов.

Олег Баулин в качестве основных барьеров назвал разрывы в производственных цепочках и технологические санкции, высокую себестоимость производства углеродных материалов, сложность ресурсоэффективных химических технологий, специфическую сырьевую базу отечественных производств.

В то же время, по словам ректора УГНТУ, есть у отрасли и предпосылки для развития. Это система регулирования, направленная на увеличение глубины переработки нефти, успешный опыт разработки и внедрения промышленных технологий углеродных материалов, наличие опытных производственных мощностей. Кроме этого, стоит отметить рост спроса на катализаторы нефтепереработки. По оценкам Олега Баулина, к 2030 году он увеличится на 50%, до 26 тыс. тонн в год.

Впрочем, создавая новые производства, нельзя забывать о действующих заводах, подчеркнул ещё один участник ПМЭФ, председатель комитета по экологии и климатической политике Российского союза промышленников и предпринимателей Андрей Мельниченко.

«Что делать со старыми мощностями? Например, сейчас в стране работает около 30 установок аммиака, примерно 75% из них — 45 лет. Можно закрыть глаза на эту проблему и заняться продлением срока эксплуатации опасных производственных объектов. Или повысить эффективность и одновременно улучшить экологические показатели. Почему этого не делается? Нет нормальных мер господдержки, которые сделали бы данные проекты эффективными. При этом продлить срок эксплуатации чего‑то старого намного дешевле, чем делать что‑то новое», — констатировал г-н Мельниченко.

Импортозамещение катализаторов нефтепереработки

Применительно к нефтепереработке и нефтехимии одним из основных продуктов мало- и среднетоннажной химии являются катализаторы.

По оценкам генерального директора Ассоциации нефтепереработчиков и неф-
техимиков Александра Иванова, общее потребление ускорителей в России составляет 60–70 тыс. тонн в год, а объём рынка — 80–85 млрд руб­лей.

Больше всего катализаторов используют в нефтепереработке — 30–35 тыс. тонн, при этом доля импорта — 15–20%. В нефтехимии — 25–30 тыс. тонн, и уже 75–80% продукции завозится из-за рубежа. Также среди потребителей — азотная (5–6 тыс. тонн) и автомобильная (0,6–1 тыс. тонн) промышленность, рассказал г-н Иванов участникам Российского нефтегазохимического форума.

Схожие цифры назвал заместитель директора по науке ФИЦ Института катализа СО РАН им. Г. К. Борескова Михаил Казаков. По его словам, объём этого рынка составляет 70–90 млрд руб­лей в год, при этом доля российской продукции в стоимостном выражении — 55–60%. 45–50% всего потребления приходится на нефтепереработку, здесь отечественные катализаторы занимают 70–80%. В нефтехимии их доля заметно меньше — 30–40%.

Как мы видим, ситуация значительно отличается по отраслям.

«В нефтепереработке критическая зависимость от импорта сохраняется по катализаторам риформинга (МРК с непрерывной регенерацией) — в части сферического носителя на основе высокочистого оксида алюминия. В жёлтой зоне (есть потенциал для достижения технологического суверенитета) — катализаторы гидроизодепарафинизации. Процессы риформинга, крекинга, гидрокрекинга, изомеризации, гидроочистки возможно обеспечить российскими катализаторами. Это не значит, что они загружены на всех установках. Лучше всего ситуация по процессам крекинга: на 100% используются отечественные реагенты. По гидрокрекингу есть как наши, так и зарубежные загрузки», — рассказал Михаил Казаков.

Есть предпосылки для дальнейшего прогресса. По словам Александра Иванова, в этом году ожидается ввод в эксплуатацию катализаторной фабрики ООО «Газпромнефть-­Каталитические Системы» мощностью 21 тыс. тонн. На ней будут производить ускорители для процессов крекинга, гидроочистки и гидрокрекинга. А на ООО «НПП Нефтехим» работают над производством сложных катализаторов риформинга и изомеризации.

«Здесь, действительно, произошёл прорыв. Я, как нефтепереработчик по специальности, 30 лет назад и не мечтал, что в России будут изготавливаться катализаторы. Настолько это сложное, тонкое производство», — отметил Олег Баулин.

Проблемы локализации катализаторов нефтехимии

«То есть в нефтепереработке не так много осталось заместить, в нефтехимии ситуация противоположная, там почти 80% импорта», — констатировал г-н Иванов.

С тем, что в нефтехимии намного больше процессов находится в «красной зоне», согласен и Михаил Казаков. По его словам, это обусловлено большей сложностью процессов разработки и производства.

«Стандартная схема смешения порошков в данном случае не подходит. Когда происходит отклонение, возникают проблемы. Помимо того, что они более сложные, для нефтехимической отрасли в целом характерна широкая номенклатура используемых катализаторов при относительно небольших объёмах потребления. Это делает экономически сложными разработку и внедрение новых продуктов», — объяснил г-н Казаков.

Кроме этого, всё более «тяжёлым» становится сырьё для ускорителей. Это ставит производителей перед необходимостью поиска технологии производства катализаторов крекинга, которые сочетали бы в себе высокие прочностные характеристики, селективность, активность и устойчивость к металлам, отмечают специалисты ООО «КНТ Групп».

Всё это, по словам Михаила Казакова, порождает дискуссию, надо ли иметь отечественные катализаторы для нефтехимии либо рынок не такой большой, и нет смысла вкладываться в это направление. Решить сомнения могла бы эффективная государственная поддержка. Что можно сказать по этому поводу?

Механизмы государственной поддержки

Начнём с того, что у нашей страны в этом плане уже есть успешный опыт.

«Пик капитальных вложений в химпром пришёлся на 1960–70‑е годы. Объём продукции с 1961 по 1975 годы вырос почти в шесть раз, химическая отрасль росла быстрее, чем промышленность в целом, почти в два раза. База современной российской химии — это достижения советского периода», — рассказал Игорь Ротенберг.

Разработка нацпроекта «Новые материалы и химия» даёт основания полагать, что российские власти вновь готовы вкладываться в отрасль.

«Под хорошие проекты и важные задачи всегда находятся ресурсы. Там, где не наберём коммерческой компоненты, но это стратегически важный вопрос национальной безопасности, всегда найдём альтернативное решение по финансированию. Государство подставит плечо», — отметил Денис Мантуров.

Одним из таких механизмов, может стать административная работа по консолидации заказа в отрасли, добавил вице-премьер.

«До этого у нас действовал ряд мер господдержки для инвестиционных проектов, научно-­исследовательских работ. Но всё было не систематизировано. В рамках нацпроекта посмотрели с точки зрения наших критических зависимостей и сфокусировались на тех продуктах, которые у нас в данный момент не выпускаются или производятся в недостаточном количестве», — добавил Михаил Юрин.

Далее замминистра уточнил, о каких конкретно механизмах идёт речь.

На предпроектной стадии участие регулятора заключается в консолидации спроса в числе прочего со стороны ВПК, выявлении потенциальных проектов в гражданском сегменте, информационном сопровождении отрасли.

На этапе НИОКР и масштабирования важны субсидии и гранты на разработку технологий, создание инфраструктуры для инжиниринга и госзадание на критические продукты.

Когда проект доходит до строительства и запуска, компании могут рассчитывать на льготное финансирование, специальные налоговые режимы, размещение в территориях развития (технопарках, особых экономических зонах), займы Фонда развития промышленности.

Наконец, во время эксплуатации объекта есть возможность воспользоваться такими инструментами, как поддержка спроса за счёт субсидий, национальный режим закупок, таможенно-­тарифное регулирование, квотирование.

«Показала свою эффективность субсидия на НИОКР и опытно-­конструкторские работы. Государство компенсирует до 80% затрат на их проведение. С точки зрения реализации технологии очень хорошо зарекомендовал себя инструмент Фонда промышленности. В результате в 2025 году инвестиции составили более 2 трлн руб­лей, тогда как в 2022 году было 0,8 трлн руб­лей. В рамках нацпроекта действуют центры инженерных разработок. Государство создаёт инфраструктуру, закупает оборудование, и затем любая компания может пользоваться этими результатами. Всего поддержано девять площадок, в этом году отберём ещё пять», — резюмировал Михаил Юрин.

Губернатор Самарской области Вячеслав Федорищев, выступая на ПМЭФ, отметил, что за последние пять лет в отрасли появилось много механизмов господдержки, которые действительно работают. Однако ещё есть что улучшить. Во-первых, решения о предоставлении помощи принимаются недостаточно быстро. Во-вторых, по мнению г-на Федорищева, государство недостаточно защищает свои предприятия от иностранных конкурентов.

Речь идёт в первую очередь о китайской продукции. Компании из Поднебесной готовы поставлять реагенты в больших объёмах и по доступным ценам. О том, что крупным заказчикам нужно активнее использовать продукцию и оборудование российского производства, говорил и Александр Иванов.

Читайте также: «Химия как катализатор всей промышленной отрасли»

Кадровое обеспечение и стратегии привлечения специалистов

Ещё один вопрос, который оказался в центре обсуждения, — кадровая обеспеченность. Денис Мантуров отметил, что подготовка специалистов и создание для них правильных условий и мотивации — такое же важное направление деятельности для предприятий, как и разработка новых действующих веществ и материалов.

Директор по кадровой политике ООО «ОКЗ» Наталья Корякина, выступая на форуме в Уфе, констатировала, что сегодня на рынке практически отсутствуют готовые специалисты для отрасли. Тому есть сразу несколько причин. Первая — это специфические компетенции. Во-вторых, усиливается поколенческий разрыв, молодёжь иначе относится к работе, а время адаптации на новом месте растёт. В этих условиях конкурировать только за счёт зарплаты невозможно.

«Решение мы видим в выстраивании системы воспроизводства компетенций через стратегическое партнёрство с вузами и последовательное развитие сотрудников с нуля. Поддержка на этапе обучения формирует высокую лояльность будущих сотрудников.

Здесь есть риски: уход практиканта после завершения обучения, выгорание наставников, перегрузка экспертов и снижение их основной продуктивности. Минимизировать их можно за счёт рыночной мотивации и юридических гарантий сторон. Для наставников нужно предусмотреть дополнительную мотивацию и чёткие планы в часах. Важно обучение особенностям коммуникации разных поколений», — рассказала Наталья Корякина.

По данным Минпромторга, с 2023 по 2026 годы предприятия отрасли опубликовали 19 726 вакансий. На 22 мая 2026 года из них было открыто 774.

«Из-за макроэкономических причин мы видим небольшое снижение инвестиционной активности. Скорее всего, сейчас зайдём в период охлаждения, но все процессы цикличны. После этого спада всё равно будет время, когда мы будем строить и развивать новые производства. И к этому моменту должны быть подготовлены кадры соответствующей компетенции и в необходимом нам количестве», — подчеркнул Михаил Юрин.

Итак, ситуация в отрасли далека от идеальной, особенно если рассматривать мало- и среднетоннажную химию. Развитие сдерживают технологические санкции, высокая ключевая ставка, нехватка квалифицированных специалистов. Нацпроект призван нивелировать все эти негативные факторы. Пока поставлены цели и определены приоритеты, а реальные плоды этой работы можно будет оценивать через несколько лет. Тогда и станет ясно, насколько эффективными оказались меры господдержки и в какой мере ими сумели воспользоваться предприятия отрасли.

По данным Ассоциации нефтепереработчиков и нефтехимиков, первичная переработка нефти в 2025 году составила 98,3% от показателей 2024 года. Схожая картина по основным продуктам:

• бензин автомобильный — 100,9%
• дизельное топливо — 96,9%;
• мазут топочный — 96,9%.

Глубина переработки нефти выросла с 84,1 до 84,2 %, а выход светлых нефтепродуктов — с 65,4 до 65,8 %.

Текст: Андрей Халбашкеев