Развитие нефтехимии и газохимии: ставим цели, преодолеваем барьеры

В последние годы всё чаще можно услышать о важности глубокой переработки углеводородов. Плюсы развития нефте- и газохимии очевидны: на выходе мы получаем товар с большой добавленной стоимостью. Однако и сложностей при реализации таких проектов хватает. Как их планируют решать государство и бизнес, читайте в нашем материале.

Химия в передовиках российской промышленности

Если брать химическую отрасль в целом, то, по заверениям чиновников, дела здесь обстоят хорошо.

«С осени прошлого года идёт замедление экономики. Если не брать оборонно-­промышленный комплекс, только химия продолжает расти. Запасы рентабельности позволяют не сокращать инвестиции, это значит, что отрасль устойчива и эффективна», — отметил в своём выступлении на ПМЭФ первый заместитель министра промышленности и торговли РФ Василий Осьмаков.

По данным Минпромторга, в стране работает более 25 тыс. химических предприятий. Всего в отрасли реализуется 60 инвестиционных проектов на общую сумму 1,5 трлн руб­лей. Из них 20 было запущено в 2024 году.

При этом вложения в НИОКР в 2024 году составили 7,8 млрд руб­лей, а общая динамика роста химического производства — 2,4%.

Где‑то отрасль даже столкнулась с кризисом перепроизводства. Так, в 2024 году в стране выпустили 3,7 млн тонн метанола, на экспорт отправили 1,2 млн тонн. При этом профицит составил ещё 1,2 млн тонн, рассказал участникам Российского нефтегазохимического форума в Уфе заместитель министра промышленности и торговли РФ Михаил Юрин. Как результат — недополученная прибыль в 35 млрд руб­лей.

«Мы оказались не готовы к тому, чтобы в условиях потерь экспорта перерабатывать такие объёмы метана у себя на территории страны», — признал чиновник.

Но в целом потребление химической продукции внутри страны растёт, констатируют в Минпромторге. В 2024 году этот показатель составил 9,3 трлн руб­лей. Для сравнения: в 2021 году ― 6,8 трлн руб­лей. В ведомстве такую динамику объясняют влиянием санкций.

«Продолжается волна импортозамещения, заполнения ниш на рынке, которые образовались в 2022 году. Но мы понимаем, что потенциал „низко висящих плодов” рано или поздно исчерпается, и начнётся настоящая рыночная конкуренция, где без активного участия регулятора сделать эффективными отдельные продуктовые направления в химпроме предприятиям будет непросто», ― отметил заместитель директора Департамента химической промышленности Минпромторга России Алексей Артемьев в своём выступлении на круглом столе в Совете Федерации.

А вот в советское время…

Впрочем, всё в этом мире относительно. По словам генерального директора АО «Росхим» Эдуарда Давыдова, эти цифры не идут ни в какое сравнение с «золотым веком» отечественного химпрома, который пришёлся на 1960–70‑е годы.

Тогда темпы развития отрасли в два раза опережали рост промышленности в целом, а номенклатура предприятия включала более 80 тыс. различных продуктов. Таких результатов достигли за счёт больших инвестиций. По словам директора ООО ИХТЦ (Инжиниринговый химико-­технологический центр) Алексея Князева, в отрасль вложили:

• 2,7 трлн руб­лей (в пересчёте на нынешний курс) в период 1959–1965 гг.;
• 3,3 трлн руб­лей с 1966 по 1970 гг.;
• 4,7 трлн руб­лей с 1971 по 1975 гг.;
• 6,6 трлн руб­лей с 1976 по 1980 гг.;
• 6,8 трлн руб­лей с 1981 по 1985 гг.

«В результате доля химической промышленности в ВВП выросла с 2,3% в 1960 году до 6,8% в 1987 году. Многие предприятия работают до сих пор. Это подтверждает гипотезу, что инвестиции в химию имеют долгосрочный эффект. По статистике, один руб­ль, вложенный в развитие химической промышленности, через 10 лет приносит в среднем 6 руб­лей ежегодно», ― рассказал участникам круглого стола в СФ г-н Князев.

Всё изменилось с распадом СССР.

«Закрылось 30 тыс. предприятий, потеряно 60% производства малотоннажной химии и 95% научно-­технического потенциала. Импортозависимость отрасли достигла 30%, а в сегменте мало- и среднетоннажной химии — 65%. Сегодня миллионами тонн производим полимеры, удобрения, но, если брать продукты дальнейших переделов, с этим тяжело», — привёл цифры г-н Давыдов.
В результате сейчас вклад химии в ВВП составляет порядка 1,8%. Лидируют нефтехимия, удобрения и полимеры, добавил Алексей Князев.

Отголоски кризиса ощущаются до сих пор в виде устаревших технологий, изношенного оборудования, отсутствия лицензиаров на основные процессы. Хорошим решением на какое‑то время стало использование западных технологий. Однако после введения санкций эта возможность оказалась перекрыта.

«У нас нет готовых лицензиаров, которые построили десятки мощностей по всему миру. Не всё оборудование на сегодня может быть локализовано. Кроме того, нам нужно замещать и запчасти, которые раньше приезжали из недружественных стран», — рассказала управляющий директор по развитию и инновациям ООО «СИБУР» Дарья Борисова.

Как развивать малотоннажное производство?

Наиболее ярко кризис проявился в сфере малотоннажной химии. Как отметила заместитель директора по науке Уфимского института химии РАН Лилия Файзуллина, на эту отрасль в России, по данным Минпромторга, приходится не более 10–15 % от всей продукции. В то же время в других странах этот показатель в 3–4 раза выше. По некоторым направлениям зависимость от импорта достигает 100%, подчеркнула г-жа Файзуллина.

Главная причина — такое производство экономически невыгодно.

«Базовая проблема малотоннажной и среднетоннажной химии — нет сырьевых источников, всё закупается из-за рубежа. На территории России производство базовых продуктов нерентабельно. Становится выгодно, когда население, готовое покупать, составляет 500 млн человек минимум», — пояснил профессор УНГТУ Эльшад Теляшев.

Алексей Князев добавляет к этому проблемы с сырьём. В России много нефти и газа, но если говорить о продуктах 2‑го и 4‑го переделов, то ситуация становится уже не такой радужной.
И, наконец, российские производители сетуют на конкуренцию со стороны компаний из КНР.

«Если мы сделаем честно и качественно, то цена будет просто заоблачная. Поэтому наша цель сделать хорошо, но дешевле, чем китайская продукция», ― подчеркнула первый вице-президент Союза химиков Мария Иванова.

Понятно, что добиться её исполнения будет непросто. С чего лучше начать? Алексей Князев считает, что не стоит вкладываться сразу во все направления, нужно грамотно расставить приоритеты.

В первую очередь стоит заняться производством базового сырья (адипиновой кислоты, анилина, оксида пропилена и т. д.) и также носителей для катализаторов (модифицированных оксидов алюминия, цеолитов, титансиликатов, силикаалюмофосфатов). Решить эти задачи планируют до 2030 года.

На втором этапе эксперт предлагает уделить внимание продуктам мало- и среднетоннажной химии (пластификаторам, эфирам целлюлозы, ПВС, ПВП и т. д.).

Наконец, на третьем этапе очередь дойдёт до микро-, угле- и лесохимии.

Сенатор Владимир Кравченко видит решение в выходе на новые рынки и привлечении инвестиций из дружественных стран. Однако участники ПМЭФ сошлись во мнении, что больших перспектив у экспортных поставок пока нет.

«Чтобы был спрос на малотоннажную химию, в стране должно быть развитое производство. Из дружественных стран этим критериям соответствуют только Китай и Индия. Но там есть своя продукция», — рассказал Василий Осьмаков.

Впрочем, в сложившейся ситуации можно найти и свои плюсы. Введённые санкции подтолкнули крупные корпорации и государство вплотную заняться вопросами малотоннажного производства. Даже если это не несёт прямой экономической выгоды.

«Последние 20 лет нефтехимическая отрасль и СИБУР в частности целенаправленно вкладывают в повышение глубины переработки.

Самый большой объём инвестиций, естественно, идёт в крупнотоннажную химию, но не забываем про средне- и малотоннажную. Наша задача — создать конкурентоспособные производства и технологии», — отметила Дарья Борисова.

«Понятно, что малотоннажная химия — преимущественно низкорентабельная, но зачастую действительно критически важная отрасль. Мы как государство, возможно, должны идти на такие вещи, как закупки в Росрезерв, формировать спрос, чтобы сделать такое производство рентабельным. Ну и есть механизм казённого предприятия, когда проще что‑то сделать руками государства и не мучить бизнес», — добавил Василий Осьмаков.

Первые шаги в этом направлении уже сделаны. В рамках нацпроекта «Новые материалы и химия» планируется к 2030 году увеличить объём выпуска мало- и среднетоннажной химической продукции на 180%.

«Всего определено 23 цепочки. По ним идёт активная работа в формате экспертных групп. В них входят как потенциальные предприятия-­производители, так и потребители, представители науки и инжиниринговых центров. Это та кооперация, которая позволит среди всей цепочки выявить как наиболее экономически эффективные продукты, так и те, которые нужно реализовать с помощью государства в виду их критической важности, чтобы все продукты были доступны на внутреннем рынке от российских поставщиков», ― рассказал Алексей Артемьев.

Проблемы…

В то же время сам факт появления нацпроекта, конечно, не означает автоматического преодоления всех сложностей. Всем участникам процесса предстоит немало потрудиться. Алексей Князев выделил несколько ключевых барьеров в развитии химического комплекса:

• кадровый голод, при 680 тыс. занятых в отрасли число вакансий увеличивается на 30% в год и сейчас составляет более 186 тыс.;
• зависимость большинства производств от импорта сырья, причём на внутреннем рынке оно 25–50 % дороже, чем на внешнем;
• недостаточное финансовое обеспечение, текущий уровень инвестиций в 
  НИОКР в РФ ― до 1% от отгрузки товаров химического комплекса, тогда как мировая практика ― 6–8 %;
• инжиниринг и проблема разрыва между научным сообществом и реальным сектором экономики, при ежегодной разработке тысяч новых объектов ИС до внедрения доходят единицы.

К этому директор ИХТЦ добавил нормативные ограничения и трудности с логистикой.
«Получение разрешений на строительство занимает 12–18 месяцев. В Китае для стратегических проектов работает „зелёный коридор” ― 3–6 месяцев.

Лишь 23% производств в РФ используют кластерную модель ― приходится выстраивать свою логистику. Китай делает ставку на интегрированные промышленные парки. Всего их в стране около 50. В РФ 75% мощностей сосредоточены в ПФО и ЦФО, тогда как ресурсная база находится в основном в Сибири. Транспортировка увеличивает сроки запуска и стоимость проекта на 20–30%. В Китае 90% заводов построены вблизи портов и логистических хабов», ― перечислил Алексей Князев.

В результате на организацию химического производства обычно уходит 6–8 лет при средней стоимости 20 млрд руб­лей, что тоже в два-три раза выше среднемирового значения. При этом в 1990 году этот срок составлял 5–7 лет. В то же время в Китае эти цифры, наоборот, сократились: с 5–7 до 3–4 лет.

… и пути решения

Как можно преодолеть эти барьеры? В ИХТЦ уверены, что решение должно быть комплексным. Так, переход к рациональному госрегулированию может до четырёх лет сократить срок организации химического производства. А кластеризация и создание инструментов управления комплексными проектами от НИР до производства позволят увеличить долю внедрения разрабатываемых технологий и до 50% снизить инвестиции на создание химических производств.

Отдельно Алексей Князев остановился на кадровом дефиците.

«Нужно обеспечить выпускникам прозрачный трек карьеры, стимулировать увеличение заработной платы в отрасли. Также надо скорректировать образовательные программы в соответствии с требованиями на рынке труда», ― предложил директор ИХТЦ.

На первых порах решением может стать привлечение высококвалифицированных иностранных специалистов из Китая, Индии, Ирана и Турции. А если смотреть на отдалённую перспективу, то стоит задуматься о широком внедрении роботизации, автоматизации и других технологий для повышения производительности труда. Правда, чтобы это стало возможным, нужно сначала внести изменения в нормативно-­техническую базу.

Если эти барьеры удастся снять, химический комплекс РФ может совершить стремительный рывок в своём развитии, убеждён Алексей Князев. Эксперты ИХТЦ подсчитали, что при оптимистичном сценарии развития событий к 2042 году количество предприятий в отрасли увеличится с 25 до 40 тыс., производительность труда составит $150 тыс. на человека, отгрузка продукции достигнет 45 трлн руб­лей, а общий вклад в ВВП вырастет с 1,77 до 5,3%.

Господдержка — это не только деньги

Однако пока не прозвучало однозначного ответа на вопрос о том, кто будет финансировать эти начинания. Предприятия отрасли ждут государственной поддержки.

«Будущее — это развитием химии высоких переделов. Нужны развитие собственных технологий, поддержка своих лицензиаров. Конечно, есть свои риски, связанные с внедрением новых технологий, которые ещё не апробированы. Такие технологии в России есть, но никто не хочет быть первопроходцем. И здесь нужна поддержка государства. Стоимость таких проектов — миллиарды долларов», — рассказал Эдуард Давыдов.

По его словам, на реализацию нацпроекта «Новые материалы и химия» из бюджета будет выделено 170 млрд руб­лей до 2030 года. Но подразумевается, что основное бремя ляжет на крупные компании — около 1 трлн руб­лей до 2030 года, отметил глава «Росхима».

Так что нефтехимическим предприятиям не стоит ждать, что на них из бюджета прольётся денежный дождь. Представители Минпромторга полагают, что существующих мер, в принципе, достаточно. Так, в 2024 году компании получили из казны 23 млрд руб­лей. Из них — 13 млрд руб­лей через Фонд развития промышленности, 1,7 млрд пошли на субсидирование проектов по НИОКР и 8,3 млрд ― на прочие статьи расходов.

«В моём понимании сейчас есть вся инфраструктура для развития: от инвестиционной идеи до строительства крупнотоннажного производства. На каждом этапе реализации проговариваем с компаниями, какая поддержка нужна. Зачастую административная: ни для кого не секрет, сейчас есть большое давление со стороны дешёвой китайской продукции.

В КНР свои подходы к формированию её стоимости на целевых рынках, и нам не всегда просто с ними конкурировать в экономике. Российским предприятиям нужно возвращать капитальные инвестиции, а у китайцев они уже давно окупились», — отметил Михаил Юрин.

Об этом же говорит и Василий Осьмаков. По его словам, нацпроект «Новые материалы и химия» — это не только деньги, но и пошлины, техническое регулирование, сертификация, поиск потребителя.

Резюмируем: после десятилетий забвения химическая отрасль вновь оказалась в центре внимания государства и крупного бизнеса, что открывает дополнительные возможности для глубокой переработки углеводородов. Выстраивание продуктовых цепочек, производство продукции высоких переделов — всё это может стать реальностью для отечественной нефте- и газохимии. Удастся ли отрасли воспользоваться предоставленным шансом? Время покажет.

Текст: Андрей Халбашкеев.
Фото предоставлены PromoGroup Media.