Взаимодействие производства и науки: возможности и барьеры
Никто не станет спорить с тем, что дальнейшее развитие отечественной нефтегазовой отрасли невозможно без технологического прорыва. При этом у российских вузов и научных институтов есть интересные идеи и разработки, а бизнес заинтересован в их внедрении. Казалось бы, налицо все составляющие для плодотворного сотрудничества. Однако на практике всё выглядит далеко не так радужно. Почему «сбоит» взаимодействие производства и науки? И что нужно сделать, чтобы отладить этот механизм? Ответ ищите в нашем материале.
Ожидание — реальность: чего не хватает в союзе науки и бизнеса?
По словам технического директора АО «ЭЛКАМ-Нефтемаш» Романа Полежаева, в настоящее время взаимодействие научных учреждений и предприятий носит характер точечных разовых работ.
«Инициатором сотрудничества может выступить любая из сторон. В первом случае речь, как правило, идёт о промышленном опробовании каких‑либо научных разработок, но при этом вопрос выведения на рынок и тиражирования прорабатывается, на наш взгляд, недостаточно. Бизнес же, в свою очередь, не всегда готов вкладываться в продвижение, особенно когда экономический эффект появляется лишь в длительной перспективе.
Промышленные предприятия же обращаются к науке, как правило, чтобы получить рекомендации по частным случаям. Например, выяснить причины отказов продукции, решить технологические проблемы её производства», — констатировал г-н Полежаев.
В то же время эти механизмы не всегда работают так, как должно.
«Нефтяная компания должна формировать проблемные зоны и области, сервис должен их закрывать, производства — выпускать необходимое для этого оборудование, а университет — это зоны, где могут зарождаться идеи. Но, судя по нашему опыту, разрывы происходят практически во всех местах. Например, у нас не получилось провести опытно-промышленные испытания, потому что заказчик, не будем говорить, кто, не очень‑то хотел менять традиционные схемы производства.
Всё и так хорошо, а прибыль изменится не сильно, если они применят другую технологию. Поэтому начали создавать проектные институты прямо внутри университета, для того чтобы вопросы конструирования и выхода на опытные образцы можно было регулировать внутри организации. Всегда считал, что вуз не должен быть заводом, но в данной ситуации мы вынуждены делать это», — отметил ещё один спикер форума TNF, директор Передовой инженерной школы Тюменского государственного университета Михаил Писарев.
Масштаб проблемы выходит далеко за пределы отдельных организаций. По мнению директора аналитического центра «Яков и Партнёры» Геннадия Масакова, существующая разрозненность процесса исследований создаёт риски для достижения РФ технологического лидерства.
«Компании инвестируют в разработки, окупающиеся при внедрении на собственных объектах, пропуская сложные и дорогостоящие решения. Независимые сервисы на фоне консолидации рынка РФ не обладают достаточными ресурсами для разработки, а высокие процентные ставки не оставляют возможности для привлечения заёмного финансирования», — отметил в своём выступлении на Промышленно-энергетическом форуме TNF г-н Масаков.
Фундаментальная наука vs прикладные исследования
Кроме этого, остаётся проблема диссонанса между фундаментальным характером исследований в научных учреждениях и конкретными запросами со стороны бизнеса.
«Из ста компаний, которые приходят к нам на внедрение, а это уже готовый бизнес, 30–35 % не могут ответить, зачем они этим занимаются. То есть потратили своё время, деньги инвесторов на разработку продукта, который никому не нужен. Это может быть очень элегантная наукоёмкая технология, но она абсолютно не имеет какого‑то применения в отрасли и не нужна нам как заказчику», — посетовал директор по развитию открытых инноваций и новых бизнесов ООО «Газпромнефть — Технологические партнёрства» Максим Бардин.
Конечно, это не означает, что нужно отказаться от теоретических изысканий, сосредоточившись исключительно на прикладных задачах. Роман Полежаев считает, что корень проблемы — в неверно сформулированных ожиданиях.
«Знания, полученные в результате фундаментальных исследований, могут найти свое применение в реальных продуктах спустя годы и десятки лет после их открытий, а зачастую и вовсе станут лишь основой, направлением для дальнейшей работы. Поэтому, на мой взгляд, требовать обязательной коммерциализации в корне неверно и вредно. И возлагать надежды на то, что бизнес будет вкладываться в такие проекты, также не стоит.
Поэтому всю работу по направлению фундаментальных исследований должно брать на себя государство, в этом один из ключевых смыслов его существования — обеспечивать развитие общества. При этом не обязательно прямое административное управление. Эффективной альтернативой может стать деятельность научных организаций в рамках государственных корпораций и крупных госкомпаний», — отметил технический директор «ЭЛКАМ-Нефтемаш».
Всё это подводит нас к тому, что просто «залить деньгами» научные учреждения будет недостаточно для достижения поставленных целей. Не менее важно наладить эффективные механизмы сотрудничества между всеми субъектами этого процесса.
«Когда говорим о технологическом прорыве, разговор быстро сводится к тому, что нужно делать (какое оборудование, технологии, — прим. ред.). Я же пытаюсь развернуть его в сторону „как мы будем взаимодействовать”. Что именно разрабатывать — ответ на этот вопрос придёт сам собой, если мы создадим правильные условия, формат интеграции бизнеса и науки при поддержке государства. И этот пункт обязательно должен быть включён в долгосрочную стратегию компании», — отметил в своём выступлении на форуме TNF‑2025 заместитель начальника департамента по технологическому развитию разведки и добычи ПАО «Газпром нефть» Алексей Вашкевич.
Предлагаем пути решения
Сегодня для технологичных стартапов настоящей «долиной смерти» становится этап масштабирования разработок. Что же предлагают эксперты для улучшения ситуации? Алексей Вашкевич считает, что стоит обратиться к мировому опыту, когда роль посредников в этом диалоге берут на себя нефтесервисные и производственные компании.
«Часто говорят, что промышленные предприятия должны размещать больше заказов для научных учреждений. Но при этом забывают, что мы находимся в конце этой цепочки и, будучи нефтяной компанией, всё равно потребляем услуги от посредников. Это производители оборудования и нефтесервис. И если посмотреть на мировой опыт, то именно они играют ключевую роль, связывая науку и бизнес. 95% всех покупок высокотехнологичных стартапов в США — это „большая четвёрка”, а не компании-недропользователи.
Нефтесервис выступает заказчиком инноваций, интегрирует их в продукт в виде комплексной услуги или оборудования и продаёт это компаниям-недропользователям. Пример — российский флот ГРП. Здесь имелся заказ от государства и бизнеса, были партнёры со стороны производителей, научно-исследовательских институты. Но, пока в этом проекте не появился интегратор в лице нефтесервисной компании, процесс шёл не так активно», — отметил г-н Вашкевич.
В свою очередь, в «ЭЛКАМ-Нефтемаш» предлагают развивать при научных организациях подразделения, которые бы продвигали на рынок экспертные услуги этих организаций по принципу «одного окна».
«В таком случае заказчик не изучает структуру института или университета, пытаясь понять, на какую кафедру ему обратиться, а обращается к „менеджеру”, который знает, какой сотрудник его организации может выступить экспертом по заявленной проблеме, и обеспечивает их взаимодействие, при этом берёт на себя и организационную часть работ (договорные и бухгалтерские документы). Такая форма работы де-факто уже складывается там, где много обращений за экспертным знанием, необходимо лишь поставить её на поток и поднять информированность заказчиков», — объяснил преимущества подхода Роман Полежаев.
Полагаясь на свои силы
Наконец, есть ещё один кардинальный способ решения проблемы. Речь идёт о ситуации, когда нефтегазовые компании замыкают процесс исследований в своём контуре.
«Большинство из них имеют свои научные центры и постоянно их развивают. От того, насколько успешно работают различные НИПИ, НОЦ, ИТЦ, напрямую зависит себестоимость добычи и переработки, а значит, и коммерческая эффективность. Наше предприятие много раз участвовало в таких работах на этапах НИОКР и ОКР», — рассказал Роман Полежаев.
По итогам 2024 года российские компании вложили в научные исследования 607,6 млрд рублей, что на 10,1% больше, чем годом ранее. Такие цифры приводит Институт статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ.
Этот подход имеет ряд преимуществ.
«Здесь для исследователя и разработчика чётко обозначается проблема, которую нужно решить. И этот факт позволяет сосредоточить ресурсы на относительно узком участке, что, в свою очередь, ведёт к более высокой результативности и достижению желаемого результата в короткие сроки. А это, собственно, и требуется в любой коммерческой деятельности», — отметил технический директор «ЭЛКАМ-Нефтемаш».
Также в этом сценарии ничто не угрожает коммерческой тайне, а полученные результаты безраздельно принадлежат заказчику. Однако есть у этого подхода и свои ограничения.
«Главный недостаток — узкая направленность подобных исследований. Это эффективно для совершенствования существующих, но неразвитых технологий. Но не подходит для создания чего‑то принципиально нового», — подчеркнул Роман Полежаев.
В свою очередь, Геннадий Масаков отметил, что фокус ВИНК на самостоятельные разработки для кэптивного пользования без дальнейшей коммерциализации приводит к дублированию технологий и, соответственно, к неэффективному использованию временных, финансовых, человеческих ресурсов. Помимо того, что компании зачастую проводят схожие исследования, в отрасли отсутствует механизм обмена данными испытаний. В результате невозможно получить оптимальный продукт на основе общего опыта, заключил представитель «Яков и партнёры».
Итак, пока взаимодействие науки и производства в нефтегазовом секторе далеко от идеала. Однако впадать в отчаяние не нужно. Есть успешные практики сотрудничества, которые достойны дальнейшего тиражирования. А главное, добывающие компании осознают важность исследований и готовы вкладывать в них деньги.
«Надо понимать, что для производства интересна наука прикладная, так как она помогает бизнесу решать текущие вполне конкретные задачи, от которых зависит его коммерческая эффективность. И здесь если обе стороны имеют коммерческий интерес, то им просто не надо мешать. Конечно, сложности в любом случае есть.
В любом случае требуются учёные высокой квалификации, которая достигается постоянной научной работой, зачастую не обеспеченной коммерческими заказами. Но если исследовательские организации перенесут все издержки на заказчиков, то конечная цена станет недоступна для малого и среднего бизнеса. Поэтому поддержка со стороны государства в любом случае требуется. Радует, что она есть и осуществляется в различных формах», — резюмировал Роман Полежаев.
Роман Полежаев, технический директор АО «ЭЛКАМ-Нефтемаш»
«Сразу после того как у наших заказчиков появились трудности с доступом к западному оборудованию и технологиям, были попытки пойти, на мой взгляд, неверным путём по замещению отдельных единиц техники, узлов, вплоть до запчастей. Это уровень специалистов на местах, а не единой программы действий в рамкках целой ВИНК. Но мы видим положительную тенденцию. В настоящий момент добывающие компании подходят к этому вопросу комплексно, развивая свои технологии с применением отечественных решений, оборудования и материалов».
Текст: Андрей Халбашкеев.
Фото: freepik.com.
