Импортозамещение в нефтегазе: чего удалось достигнуть за последние годы
В декабре 2024 года вице-премьер России Александр Новак сообщил, что российские компании занимаются разработкой собственных альтернативных технологий уже около десяти лет. Тогда он подчеркнул, что стране удалось достичь уровня импортозамещения в 90% оборудования для нефтяной отрасли. Из примерно 2000 единиц оборудования, по его словам, оставалось заменить около 200.
Прошло больше года, и теперь возникает вопрос: насколько оправдались прогнозы вице-премьера? В поисках ответа «Нефтегазовая промышленность» обратилась к экспертам, которые помогли проанализировать текущую ситуацию в нефтяной отрасли.
Владимир Пряхин, генеральный директор «НК КРОН»
— Действительно ли можно говорить о 90% импортозамещения в нефтегазе? Если трактовать слова вице-премьера строго и профессионально, то да — оценка в целом верна. Однако принципиально важно понимать, что речь идёт именно о 90% видов или номенклатуры оборудования, а не о 90% рынка в денежном выражении и не о полной технологической независимости отрасли.
Из условных двух тысяч типов оборудования действительно закрыто около 1 800. Проблема в том, что оставшиеся 200 — это самые сложные, капиталоёмкие и технологически насыщенные позиции. Поэтому формула здесь следующая: по ширине номенклатуры импортозамещение в нефтегазе состоялось, по глубине технологий — работа продолжается.
Если говорить прагматично, то полного технологического суверенитета «по всей цепочке» в горизонте нескольких лет ждать не стоит. Нефтегаз — это не только само оборудование, но и накопленный эксплуатационный опыт, сервис, подтверждённая надёжность, стандарты и ответственность за безопасность. Реалистичный путь — поэтапный суверенитет: сначала по наиболее массовым и критичным позициям, затем — по более сложным. Именно так сегодня и развивается отрасль. Там, где есть большая установленная база, понятные режимы работы и серийный спрос, импортозамещение идёт быстрее и устойчивее.
Наиболее ощутимый прогресс достигнут в сегментах, где оборудование массово эксплуатируется десятилетиями и где после 2022 года особенно остро встал вопрос сервиса и запасных частей. Это прежде всего насосы для добычи, переработки, нефтехимии, энергетики и водооборотных циклов.
В целом в насосном сегменте всё чаще используется не точечное копирование отдельных деталей, а системный подход к замене установленного импортного оборудования. Фактически речь идёт не просто о замене конкретных машин, а о восстановлении контроля над критической инфраструктурой.
В то же время на начало 2026 года дефицит решений сохраняется в наиболее сложных сегментах: отдельные виды высоконагруженного бурового оборудования, сложные системы автоматизации, а также специализированные решения для экстремальных условий эксплуатации. Здесь импортозамещение требует более длинного цикла разработки и доступа к реальной промышленной эксплуатации.
Как правило, «на бумаге» остаются не абстрактные идеи, а конкретные технологические проекты, которые не получили доступа к полноценной промышленной эксплуатации. Опыт последних лет показывает, что как только у разработчика появляется возможность поэтапного внедрения на действующих объектах, проекты достаточно быстро переходят из стадии концепта в промышленное решение. При наличии финансирования и доступа к реальной эксплуатации часть таких проектов вполне может быть реализована в горизонте 2–3 лет.
На практике промышленники действуют гибко. С одной стороны — это работа через реестр Минпромторга, отраслевые программы и российских производителей. С другой — временное использование импортных решений, в том числе китайских, там, где риски считаются допустимыми. Однако опыт последних лет показал, что параллельный импорт и «серые» поставки не решают системных проблем. Отсутствие гарантий, нестабильное качество, сложности с сертификацией и вопросы со стороны надзорных органов делают такие решения временной мерой.
Поэтому всё больше компаний ищут не просто поставщика оборудования, а партнёра, который берёт на себя ответственность за оборудование на всём жизненном цикле — от подбора и установки до сервиса и модернизации. Именно в этой нише сегодня наиболее активно развиваются российские производители нефтегазового оборудования.
Китайские же производители заняли заметную долю в сегменте типового оборудования, особенно там, где критичны цена и скорость поставки. Однако в капиталоёмких и ответственных проектах решающим фактором остаётся не стоимость закупки, а совокупная стоимость владения и управляемость технологических рисков.
Российские компании в этом смысле сохраняют и укрепляют позиции за счёт сервисной инфраструктуры, инженерной поддержки и способности работать с установленным оборудованием заказчика. Это особенно важно для предприятий с насосным парком возрастом 20–30 лет, где замена «один к одному» без перестройки технологического процесса имеет принципиальное значение.
Что требуется отечественным производителям для успешного импортозамещения? Ключевые условия — это постоянный спрос, доступ к установленной базе и готовность заказчика участвовать в процессе на основе полноценного партнёрства.
Практика показывает, что переход от постоянных аварийных ремонтов к плановой замене оборудования даёт не только технологический, но и экономический эффект: снижение внеплановых простоев, рост надёжности и предсказуемость затрат. Именно такие модели — с опорой на установленную базу и долгосрочное взаимодействие производителя и заказчика — сегодня формируют устойчивую основу импортозамещения в нефтегазовой отрасли.
Григорий Шифрин, совладелец и руководитель компании «О3-Коутингс»
— Нефтегазовая инфраструктура — это ключевой полигон для импортозамещения. Именно на таких объектах, как «Арктик СПГ 2», масштабные проекты в районе Усть Луги, проекты «Нижнекамскнефтехима», лучше всего видно, как отрасль реализует поставленную государством задачу технологического суверенитета в нефтегазе как государствообразующей отрасли.
Если говорить об «Арктик СПГ 2», это очень показательный пример. Первая очередь проекта шла полностью на иностранных покрытиях, вторая – на продукции локального производства, на третьей использовались только материалы отечественного производства.
Речь идёт не о «просто краске», а об уникальных лакокрасочных составах, на которые получен патент, — для защиты металлоконструкций в условиях углеводородного режима пожара, проливов криогенных сред и струйного горения природного газа под высоким давлением.
Вместе с отраслью мы, как производитель антикоррозионных покрытий, вынужденно, но очень быстро прошли путь от адаптации зарубежных практик — к которым, честно говоря, и раньше были вопросы из за несовпадения климатических и эксплуатационных условий — к защитным системам отечественной разработки, рассчитанным на реальные российские температуры, коррозионную стойкость и требования по огнестойкости.
По оборудованию в нефтегазе сегодня можно услышать разные мнения о степени и глубине импортозамещения. Но если говорить именно о защитных покрытиях, я могу уверенно сказать: заменить иностранные позиции можно, но спрос в данном сегменте уже несколько поутих из-за появления на рынке качественных российских аналогов.
На мой взгляд, главный результат последних лет в нефтегазовой части нашей тематики — это переход от модели «купили готовое решение» к модели «полный цикл воспроизводимых технологий»: собственный НИОКР, собственные рецептуры, свои производственные мощности, привязка к российским нормам и реальным условиям эксплуатации.
Мы на правильном пути, а задача понятна и конечна: нефтегаз уже вышел за рамки чисто производственной базы и строит долгосрочную технологическую независимость по ключевым элементам цепочки — от материалов до инженерных решений.
Локупитумпа Аппухамиллаге Видуши Шаника Ранасингхе, старший преподаватель кафедры стратегического и инновационного развития Факультета Высшей школы управления в Финансовом университете Москвы
— Нефтегазовая отрасль — одна из самых сложных в мире. Я думаю, что частичный технологический суверенитет может быть достигнут в ближайшие 10-15 лет. Россия имеет сильный производственный и горнодобывающий потенциал, однако есть одно «но»: многие ключевые технологии были разработаны глобальными сервисными гигантами за последние 30-40 лет. Создание аналога с нуля требует не только 3-5 лет, но и целого поколения инженеров.
К началу 2026 года импортозамещение в российской нефтегазовой отрасли носит асимметричный характер: базовый и массовый сегменты отрасли в значительной степени локализованы, а критически сложные и наукоёмкие технологии остаются зоной технологической зависимости. Отрасли удалось избежать системного кризиса после ухода западных сервисных и технологических компаний. Сформировался внутренний рынок нефтесервисных услуг, обеспечивающий устойчивость текущего производства и функционирования существующей инфраструктуры. Однако технологическая независимость достигнута в основном на уровне поддержания текущего производства, а не на уровне долгосрочного технологического развития. Наиболее успешные результаты были достигнуты в областях, где технологии уже были освоены или получили широкое распространение: например, добыча нефти и газа на суше; бурение скважин; нефтесервисные услуги; оборудование для разработки месторождений; основные процессы нефтепереработки.
Частично нереализованные проекты: Крупнотоннажный СПГ, «Русский СПГ», масштабирование «Арктического каскада», массовая добыча на шельфе, отечественные subsea-системы, а также полный цикл нефтехимии, глубокая переработка нефти и газохимические мегапроекты
Промышленники массово ищут технологии и оборудование за рубежом, и Китай сейчас стал одним из ключевых источников замены. Основные страны-поставщики сейчас: Китай, Турция, Индия, Южная Корея, Тайвань, Вьетнам, Малайзия, ОАЭ, СНГ. А также Международные B2B-платформы. Китай также стал крупным внешним партнёром. Помимо Китая, Индия, Турция, ОАЭ и Казахстан пытаются удержать российские компании.
Итак, 80–90% оборудования можно заменить китайскими аналогами. 10–20% — лишь частично или с помощью гибридных схем. Но внедрение самых передовых технологий в настоящее время затруднительно.
Для ускорения импортозамещения необходимы долгосрочные инвестиции, нефтегазовый сектор должен выступать в качестве якорного потребителя, развитие инженерного образования, например, подготовка инженеров по обслуживанию нефтепромыслов, разработчиков промышленного программного обеспечения.
Дальнейшее развитие нефтесервисных услуг, повышение локализации оборудования, расширение сотрудничества с Азией и адаптация к санкциям стабилизируют добычу в ближайшие годы. Однако долгосрочной проблемой на ближайшие годы являются трудноизвлекаемые запасы, глубокая нефтехимия, инженерное ПО мирового уровня.
