Доктор технических наук, заведующий кафедрой технологии нефти, газа и углеродных материалов: «Нефть — это не просто топливо, а целая вселенная»

Сложно переоценить роль науки для нефтегазовой отрасли. Благодаря новым технологиям мы можем осваивать месторождения, которые до этого считались нерентабельными. А учёные продолжают работать над новыми методами повышения нефтеотдачи. Сегодня наш герой — как раз один из таких тружеников науки. Своим видением происходящего в отрасли с нами поделился д-р техн. наук, заведующий кафедрой технологии нефти, газа и углеродных материалов Казанского федерального университета Алим Кемалов.

— Как вы оказались в нефтегазовой отрасли? Что подтолкнуло к выбору этой специальности?

— Мой путь в нефтегазовую отрасль начался, как ни странно, с любви к фундаментальной науке. Ещё в студенческие годы меня привлекали физика и химия — особенно термодинамика, фазовые превращения, механика сплошной среды. В какой‑то момент я осознал, что именно здесь эти науки находят наибольшее прикладное применение.

Нефть — это не просто сырьё, а сложнейшая дисперсная система, уникальная по своему коллоидно-­химическому строению. А добывающий сектор — это основа всей энергетики, экономики, стратегической безопасности. Я выбрал эту сферу осознанно — как территорию, где наука напрямую влияет на жизнь миллионов людей.

— На каких объектах, месторождениях вам довелось поработать? Как практический опыт помогает в научной работе?

— В моей практике — работа на зрелых нефтяных месторождениях Татарстана: Ашальчинском, Джалильском, Елховском. Эти объекты особенно интересны тем, что требуют нестандартных подходов. Им присущи высокая обводнённость, деградация коллектора, асфальтеново-­смолистые отложения.

Однажды мы проводили серию опытов по акустическому воздействию на пласт, и скважина, которую геологи списали как «бесперспективную», внезапно показала рост дебита. Именно тогда я осознал: физические методы, включая акустику, кавитацию, термодинамику фаз, — это будущее нефтедобычи. С тех пор моя работа стала тесно связана с междисциплинарными задачами: на стыке физики, химии и инженерии пласта.

— Как изменилась отрасль за эти годы? Какие появились технологии, что изменилось в быту на месторождениях?

— Изменения колоссальные. Если раньше инженер принимал решения «по опыту», сегодня всё опирается на цифровые двой­ники, термогидродинамические модели, молекулярную химию нефти.
Появились технологии, которые ещё десять лет назад казались фантастикой: управляемая фильтрация, ультразвуковая активация нефти, селективные ингибиторы АСПО, моделирование фазовой проницаемости на уровне пор.

Даже быт изменился: вахтовики теперь работают с планшетами и системами мониторинга, диагностика оборудования идёт через нейросети. Мы живём в эпоху интеллектуальных месторождений, и это требует иного уровня подготовки и мышления.

— Что подтолкнуло вас перейти к преподаванию?

— Это решение зрело давно. Работая на стыке науки и практики, я всё чаще сталкивался с тем, что инженер нового поколения не всегда понимает, как физика и химия работают в реальной скважине.

Я понял: важно передавать не только знания, но и подход, мышление. Наука — это не только теория, а инструмент, с помощью которого мы управляем пластами, теплом, энергией, фазами вещества.

Преподавание стало для меня возможностью формировать целую школу инженеров, способных не просто эксплуатировать скважины, а создавать новые методы добычи с пониманием термодинамики, акустики и фазовой кинетики нефти.

— Над чем вы работаете сейчас? Расскажите о научных интересах и значении этих разработок для отрасли.

— Сейчас я сосредоточен на разработке математических моделей волнового воздействия на нефтенасыщенные пласты, а также на моделировании деградации коллекторов с учётом образования АСПО (асфальтосмолопарафиновых отложений).

Мы создаём цифровые симуляторы, которые позволяют учитывать динамику вязкости, проницаемости, кавитационных эффектов и фазовых переходов под действием акустических волн. Параллельно идёт работа по нейтрализации АСПО и гетероорганики с помощью ультразвука и реагентов.

Эти разработки особенно актуальны для зрелых месторождений. Они дают возможность извлекать нефть, которую ранее считали «техногенно потерянной».

Мой опыт на промыслах помогает не терять прикладной фокус: всё, что мы моделируем, должно работать в поле, а не только в лаборатории.

— Молодёжь — не та? Каково новое поколение инженеров? И какие качества нужны, чтобы работать в нефтехимии и энергетике сегодня?

— Я не люблю говорить, что «молодёжь не та». Она всегда другая, и это нормально. Сегодняшние студенты гибкие, цифровые, свободно мыслят. Но им иногда не хватает научной глубины, инженерного «чутья» и системности, которую давала классическая школа.

Чтобы работать в нефтехимии, в энергетике, сегодня нужно быть не просто специалистом, а мультидисциплинарным инженером: понимать физику волн, химию нефти, термодинамику фаз, владеть Python, Matlab и работать с численными методами.

А главное — иметь любознательность, настойчивость и ответственность. Потому что нефть — это не просто топливо, это физико-­химическая вселенная, в которой каждый параметр имеет значение.

Беседовал Андрей Халбашкеев.
Фото из личного архива Алима Кемалова.