Решения для освоения трудноизвлекаемых запасов: какие результаты дал мозговой штурм в Минэнерго?
Ресурсная база страны трансформируется: можно говорить, что эра «лёгкой нефти» уже подошла к концу, и работа с трудноизвлекаемыми запасами — это объективная реальность для российских компаний. Понятно, что эти вызовы требуют ответов, как технологических, так и административных. О том, как добиться искомого результата, шла речь на семинаре «Трудноизвлекаемые запасы нефти: технологии добычи и экономическая целесообразность», организованном Минэнерго РФ.
Трудноизвлекаемые запасы — будущее российского нефтегаза
В массовом сознании укоренился стереотип о неисчерпаемости российских недр. Запасов нефти и газа в стране действительно достаточно, однако ситуация не такая радужная, как кажется на первый взгляд.
«Любое место, где может быть нефть, уже покрыто бурением. То есть зон для лёгкой геологоразведки практически не осталось. Динамика прироста запасов по стране хорошая, но доля новых открытий не так велика. В мире количество открытий за последние 10 лет уменьшилось более чем в два раза. И это глубокий шельф, на суше уже давно ничего не находили», — рассказал заместитель генерального директора по геологии и разработке АО «Зарубежнефть» Игорь Афанасьев.
Первый заместитель министра энергетики РФ Павел Сорокин в свою очередь отметил, что Россия входит в тройку лидеров по добыче нефти, но не по её запасам. Если включить сюда ТРИЗ и шельф, то РФ войдёт в ТОП-3, но с очень большой себестоимостью добычи.
С «трудной» нефтью российские компании начали работать с 2005 года, а на сегодня на её долю приходится 60% ресурсной базы страны. При этом, по словам Игоря Афанасьева, 22% таких запасов не разрабатывается в России. Очевидно, что именно с ТРИЗ связано будущее отрасли.
«”Сливки” уже сняли — остались запасы, трудные для извлечения. И те, у кого будут технологии по работе с ТРИЗ, станут победителями в гонке за эффективность своего ТЭК. Многое нами уже сделано, но пока вопрос остаётся открытым», — подчеркнул министр энергетики РФ Сергей Цивилёв.
Технологические вызовы в освоении ТРИЗ
В ходе семинара неоднократно прозвучал тезис, что для добычи «трудной» нефти нужны технологии, не уступающие по сложности космическим. Речь идёт о больших глубинах (несколько километров), высоких температурах и давлениях (до 1000 атмосфер и выше), наличии кислых газов (меркаптанов, диоксида углерода), высокой обводнённости, интенсивном пескопроявлении, перечислил руководитель Центра компетенций технологического развития ТЭК при Минэнерго РФ Олег Жданеев.
К этому стоит добавить удалённость лицензионных участков от промышленной инфраструктуры, экстремальные температуры, необходимость утилизации попутной пластовой воды и ПНГ.
Серьёзные сложности возникают на всех этапах, начиная с геологоразведки.
«ТРИЗ — это, как правило, тонкие пласты коллекторов от 0,5 до 5 метров. И традиционная сейсмика, которая использует частоты от 30 до 60 герц, не позволяет их вычленить, так как рассчитана на мощность 10-20 метров. Поэтому границы коллектора на сейсмическом разрезе размываются. Приходится использовать косвенные структурные карты и атрибутивный анализ. Нужны прорывные решения в трёх направлениях: источники, приёмники и обработка сейсмических данных. Необходимо увеличить плотность съёмки с 24-96 до 576 каналов и выше», — привёл пример Олег Жданеев.
Требуются новые инструменты и для геофизических исследований. Имеющиеся в случае с ТРИЗ не могут отличить подвижную нефть от связанной.
Серьёзным подспорьем могут стать цифровые технологии. Например, высокоавтоматизированные буровые комплексы обеспечат точные расчёты технологических параметров и управление процессом, снизив тем самым риски простоев и аварий. А на цифровом керне (виртуальной модели реального образца породы) можно проводить эксперименты по воздействию различной химии, термических эффектов на пласт. Это решает проблему нехватки образцов для изучения.
Большой потенциал имеет термохимическое воздействие. По словам Олега Жданеева, потенциальный объём вовлекаемой высоко- и сверхзвязкой нефти составляет 6 млрд тонн.
Наконец, повысить эффективность разработки ТРИЗ можно за счёт нанотехнологий, разработки технологических присадок, добавок, ингибиторов, агентов заводнения, новых материалов для скважинных компоновок.
В качестве успешного примера импортозамещения зарубежных технологий называют разработку флота ГРП. Однако говорить о технологическом суверенитете ещё очень рано: на данный момент из более чем 150 флотов, работающих на российских месторождениях, лишь два — отечественного производства.
Много работы предстоит и для освоения запасов на арктическом шельфе. Для этого нужны плавучие платформы, ледостойкие морские буровые установки и суда обеспечения. К решению этих задач в России пока только подступаются, признал Олег Жданеев.
Работа с ТРИЗ: опыт российских компаний
Свои предложения внесли и представители добывающих компаний. Так Игорь Афанасьев озвучил идею использовать для разогрева нефтяного пласта радиоактивные материалы. Сегодня для этих целей в недра закачивают пар. Однако, чтобы его получить, нужно много энергии и капитальных затрат. В «Зарубежнефти» уже создана конструкция ядерного нагревателя, но это скорее область фундаментальной науки, об использовании на конкретном объекте пока речи не идёт.
А вот вторая технология, каталитический акватермолиз, уже внедрена. Её суть в том, чтобы часть работы по переработке нефти осуществлять непосредственно в пласте.
«В коллаборации с Казанским федеральным университетом разработали отечественный катализатор. Проверили его на месторождении битумов. Проект уже рентабельный, даёт коммерческую нефть. Причём, насколько знаю, в этом направлении работает и “Татнефть”», — отметил г-н Афанасьев.
Заместитель начальника департамента по геолого-разведочным работам и развитию ресурсной базы ПАО «Газпром нефть» Юрий Масалкин в своём выступлении сделал акцент на новых регионах. Так, в Восточной Сибири сложность освоения заключается в меньшей плотности ресурсной базы и недостаточной геологической изученности. Сделать эти небольшие месторождения рентабельными можно с помощью кластерного подхода, отметил эксперт.
На Арктическом побережье ключевой барьер — это дорогая логистика. По оценкам Юрия Масалкина, на неё приходится до 70% стоимости скважины. Что касается технологий, то здесь представитель «Газпром нефти» настроен оптимистично.
«Запасы усложняются уже несколько лет, но при этом добыча остаётся примерно на том же уровне. Это значит, что эффект от новых технологий точно есть», — отметил г-н Масалкин.
Конечно, это не отменяет сложностей при внедрении новых разработок. В качестве примера эксперт назвал газовые МУН.
«На бумаге они увеличивают нефтеотдачу до трёх раз, но когда переходишь в практическую плоскость, то становится ясно, что для того, чтобы закачать газ под высоким давлением, нужен очень мощный компрессор, который будет стоить как самолёт», — объяснил Юрий Масалкин.
Газовые ТРИЗ — новый вызов для отрасли
Долгое время работа с трудноизвлекаемыми запасами была прерогативой нефтяных компаний. Однако ситуация меняется, и уже скоро освоение ТРИЗ станет насущной задачей для газодобывающих предприятий.
По оценкам специалистов ПАО «НОВАТЭК», 75% «лёгкого» Сеноманского газа уже выработаны. В то же время, согласно Энергостратегии, уже через 5 лет добыча «голубого топлива» должна вырасти с 663 до 853 млрд м3, а к 2036 году — до 965 млрд м3. При этом добыча в ключевом для страны Надым-Пур-Тазовском районе неуклонно снижается. К 2030 году дефицит составит 30 млрд м3, а к 2036 году — 90 млрд м3. Чтобы его покрыть, необходимо 12-16 трлн м3 запасов газа, привёл цифры директор Департамента разработки месторождений ПАО «НОВАТЭК» Александр Язьков.
Искомые ресурсы находятся в ачимовских пластах и юрских горизонтах, для которых характерны большие глубины, высокое давление и значительные технологические риски.
«34% запасов НОВАТЭКА приходится на Ачимовку и Юру. Лишь 1/10 часть скважин попадает в рентабельную зону. Неизбежно двигались в сторону увеличения длины горизонтальных стволов. В 2016 году пробурили первую такую скважину длиной 1,5 километра, в 2022 году — 2 километра. В этом году закончили ОПИ по бурению 2,5-километровой скважины с многостадийным ГРП, и планируем уже в 2026 году перейти на 3 километра», — рассказал Александр Язьков.
Ещё одно важное направление — поддержание добычи на падающей стадии. За счёт новых технологий можно на 8-14% повысить коэффициент извлечения газа на действующих месторождениях, отметил эксперт.
В случае с газоконденсатом может помочь обратная закачка сухого газа в продуктивный горизонт. По оценкам Александра Язькова, благодаря этой технологии можно повысить коэффициент извлечения сырья с 20 до 70%.
Отрасль в ожидании налоговых льгот
Всего «НОВАТЭК» за последние два года потратил на ОПР по этим направлениям более 6 млрд рублей. Как отметил г-н Язьков, технологическая готовность компании позволяет увеличить долю добычи из ТРИЗ к 2030 году до 12%, к 2036-му — до 36%. Однако вовлечь в разработку сложные запасы можно только при создании соответствующих экономических стимулов.
«Технологии не смогут раскрыть потенциал, если налоговая модель останется прежней. Сегодня нагрузка на обычные и сложные объекты одинаковая», — подчеркнул Александр Язьков.
Коллегу поддержал и Игорь Афанасьев.
«На данный момент на Ачимовке не ведётся добыча на глубине больше 3000 метров. У компаний пока нет решений, как рентабельно извлекать оттуда нефть. При этом на одну операцию ГРП у нас добыча выше, чем на сланцах в Америке. То есть технологической эффективности мы добились, но пока не можем получать деньги. При этом Ачимовка может добавить 19 млн тонн добычи нефти в ЯНАО. Считаю, что все должны работать вместе. Оператор отвечает за инвестиции и подбор технологий, сервисные компании — за их разработку, производители за материалы, а государство — за оптимальный налоговый режим», — отметил топ-менеджер «Зарубежнефти».
Представители Минэнерго понимают озабоченность ВИНК и готовы рассматривать варианты компромиссного решения.
«У нас государство забирает ренту в размере $55-60 из $100. Так исторически сложилось, потому что в советское время была подготовлена вся инфраструктура, что позволило с очень небольшой себестоимостью осваивать эти ресурсы. При этом все должны понимать: запасы становятся труднее для освоения и извлечения. Поэтому наша общая задача — минимизировать себестоимость тех технологий и решений, которые мы применяем для добычи. Нефтянка должна перестать быть дойной коровой и стать источником инвестиций», — отметил Павел Сорокин.
Прозвучало предложение поискать недостающие средства за границей. По словам Олега Жданеева, мировой рынок ТРИЗ составляет более $300 млрд. У компаний из РФ есть потенциал занять долю в размере $11 млрд, отметил эксперт. На российские технологии есть спрос в странах Латинской Америки, Азии, Африки и на Ближнем Востоке, считает эксперт.
Через четверть века российские компании будут работать на месторождениях, которые ещё не открыты, отметил Павел Сорокин. Это серьёзный вызов, но у отрасли есть всё необходимое для решения этой задачи, считает замминистра.
В то же время нужно понимать, что на быстрый результат рассчитывать не приходится. С момента проведения сейсмики до начала освоения месторождения может пройти 10-15 лет. Такая же ситуация и с технологиями. Сланцевой революции в США предшествовали десятилетия упорного труда. Однако, чтобы оставаться успешными через 10, 20 и 30 лет, российским нефтегазовым компаниям нужно начинать эту работу уже сейчас.
