Нестабильный рынок нефти: как геополитика сказывается на российском нефтегазе
Последние месяцы для отечественного нефтегаза стали, без сомнения, очередным испытанием на прочность: колебания цен, угроза новых санкций, стремительно меняющая направление геополитика — всё это не могло не оставить отпечатка на одной из ключевых отраслей российской экономики.
В частности, с опасением в отрасли встретили небывалую волатильность цен, вызванную в том числе накалом отношений между США и Ираном.
Редакция «Нефтегазовой промышленности» обратилась к экспертам с просьбой поделиться своим видением ситуации и прогнозами относительно того, как нестабильность на рынке может повлиять на российскую экономику и развитие нефтегазовой промышленности.
Эксперт Российского газового общества Антон Соколов
Эскалация ирано-израильского конфликта в 2025 году, особенно после ударов США по иранским ядерным объектам, создала потенциальную (скорее, даже гипотетическую) угрозу закрытия Ормузского пролива. Тем не менее даже предполагаемая потеря порядка 20% мировых поставок нефти и 25% СПГ потребует серьёзного осмысления. Очевидно, что подобная блокировка вызовет глобальные потрясения: взлёт цен на энергоносители, рост страховых ставок и далее по нарастающей.
Очередной виток ближневосточной воронки миновал (далеко ли до следующего?) — стоит вновь посмотреть на Севморпуть и его перспективы. Безусловно, компенсировать потери ближневосточных поставок он не в состоянии, да и не должен, честно говоря, но вот стать со временем балансировочным маршрутом — вполне.
Если ирано-израильское противостояние от нас далеко, то «война» ЕС с российскими энергоносителями совсем рядом. Недавно ЕС юридически оформил полное прекращение импорта российского газа к 2028 году, используя статью XXI ГАТТ для обоснования запрета соображениями безопасности. Этот окончательный разрыв с Европой делает СМП ключевым вектором новой, постевропейской энергетической идентичности России. Но не стоит забывать, что долгосрочная устойчивость этой модели остаётся под вопросом, поскольку климатические и инфраструктурные особенности СМП представляют собой серьёзный вызов. Не менее важным фактором является способность нашего государства эффективно управлять санкционными рисками, реально, а не декларативно диверсифицировать пул покупателей и смягчать репутационные издержки, которые в свете подчас экзальтированных действий Еврокомиссии и новой американской администрации обретают реальные санкционные последствия.
Потеря ёмкого европейского рынка резко усилила переговорные позиции ключевых азиатских покупателей, прежде всего — Китая. Чтобы избежать опасной ценовой зависимости, если это ещё возможно, России жизненно, экзистенциальный важно расширить и диверсифицировать пул покупателей своего СПГ. Речь идёт даже не о развитии поставок в Индию, но и в страны АСЕАН и Африки, которые также ищут альтернативы. Они обеспокоены не только возможными перебоями с поставками ближневосточных энергоносителей (а учитывая динамику последних трех-четырёх лет, говорить о том, что ближневосточная воронка схлопнется, пусть даже и в долгосрочной перспективе, нельзя), но и вполне утилитарными задачами. Например, использованием газа для приготовления пищи и отказом от использования для этого биотоплива различной природы.
На самом деле даже нефтедобывающие африканские страны могут многое потерять при дальнейшей эскалации конфликта. С одной стороны, страны Центральной Африки смогут продавать нефть по более высоким ценам в Европу и Азию, но будут вынуждены покупать на внешних рынках подорожавшие нефтепродукты, поскольку собственная переработка у них традиционно обеспечивает не очень большой объём внутреннего потребления. Страны Магриба, покупающие довольно серьёзные, с учётом потребления, объёмы газа в Израиле, также могут пострадать, если удары по нефтегазовой инфраструктуре станут системными на следующем витке воронки.
Алексей Харитоненко, Бенефициар ООО «ДКС ИМПЕРИЯ»
Геополитическая нестабильность в 2025 году, особенно напряжение между США и Ираном, сотрясает нефтяной рынок, влияя на российский нефтегаз. Цены на Brent скачут от $70 до $84 за баррель, что помогает бюджету РФ (нефтегаз даёт 40% доходов, 9,5 трлн руб. в 2024-м), но риски велики. Иран угрожает перекрыть Ормузский пролив (20% мировой нефти), толкая цены вверх, но слабый спрос в Китае (рост экономики 4,5%) и рост добычи в США и Бразилии (+1 млн барр./сут.) могут обвалить их до $73.
Санкции бьют по экспорту: Urals торгуется с дисконтом $10-15. В 2025-м ОПЕК+ продолжит держать добычу, чтобы цены не упали ниже $70. Для развития отрасли нужны инвестиции в технологии (20 трлн руб. до 2040-го), экспорт в Азию (Китай, Индия), нефтехимия и гибкость в ОПЕК+. Без этого Россия рискует потерять рынок из-за санкций и «зелёной» энергетики.
Член Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд», доцент МГЛУ Саид Гафуров
Прежде всего, важно помнить о разнице между рынком «бумажной» и нормальной нефти. Кстати, сейчас это уже начинает касаться и рынка сжиженного природного газа (СПГ), а также его «бумажного» аналога. Ситуации здесь очень разные, потому что волатильность, о которой так беспокоятся эксперты, относится в первую очередь к финансовой стороне дела. А танкеры с нефтью как ходили, так и ходят. В некоторых случаях продолжаются и поставки по трубопроводам. Так что этот аспект — принципиальный.
Существует знаменитая «финансовая подушка» на нефтяном рынке, когда нефть торгуется в долларах. Но «торгуется» — значит определение котировок, а не реальные платежи, ведь значительная часть мирового рынка — включая российскую, иранскую нефть и нефть некоторых других стран — находится под санкциями.
Вообще, руководители крупнейших нефтяных компаний не лукавят, когда говорят, что для них — с точки зрения финансов, долгосрочного планирования и инвестиций (причём не только в даунстрим, но и, например, в геологоразведку) — гораздо важнее не текущие цены на нефть, а их стабильность. Поэтому волатильность влияет плохо.
Однако на самом деле при первичном размещении, в переговорах с банкирами даже внутримесячная, внутридневная или внутринедельная волатильность цен на нефть не так критична, как часто думают. Потому что все документы — технико-экономические обоснования, предварительные расчёты — составляются по особым правилам, учитывающим и финансовые рынки, и волатильность. Так что особо переживать из-за нестабильности нефтяных цен и их влияния на российскую экономику и нефтегазовый сектор, пожалуй, не стоит.
Наконец, решающим фактором будет не только позиция США — крупнейшего производителя и экспортёра углеводородов, но и, не в меньшей степени, роль ОПЕК и её расширенного формата, ОПЕК+, где Россия играет одну из важнейших ролей. Чья мощь окажется сильнее — США или ОПЕК и всего остального мира, который сейчас мобилизуется, чтобы хоть как-то отбиваться от США, навязывающих свои интересы нефтегазовому рынку? Мне кажется, здесь всё ещё совершенно непредсказуемо.
И очень важно, что санкции, которые США и ЕС пытаются внедрять повсеместно, в том числе против нефтеналивного флота, ведут к тому, что мировой рынок реальной нефти всё сильнее отделяется от «бумажного». И, по-моему, в самое ближайшее время нас ждут перемены в механизме ценообразования — тем более что доллар как основной финансовый инструмент работает всё хуже и хуже.
