Восточная логика: выход ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+ — тактика или «демарш»?
1 мая 2026 года ОАЭ официально вышли из ОПЕК. Власти страны объяснили это решение несогласием с установленными квотами на добычу нефти. Это стало шоком для нефтяного рынка и, вероятно, отправной точкой для широких трансформаций в миропорядке.
«Нефтегазовая промышленность» обратилась к экспертам отрасли с вопросом о том, чем выход ОАЭ из ОПЕК обернётся для остальных членов организации и в частности — для России?
Конфликт интересов
Как отметил эксперт в области энергетики Кирилл Родионов в интервью Радио РБК, решение Эмиратов отражает изменение глобальных тенденций, в рамках которых происходит разрушение старых наднациональных институтов, таких как ОПЕК и ОПЕК+.
По мнению г-на Родионова, одной из ключевых причин этих изменений является замедление роста спроса на энергоресурсы, что, в свою очередь, предопределяет судьбу таких организаций, как ОПЕК. В условиях, когда спрос на нефть снижается, любые соглашения, направленные на ограничение предложения, теряют свою актуальность.
Подобной точки зрения придерживается и Николай Алексеев, консультант по вопросам корпоративного менеджмента и автоматизации оргкомитета партии «Гражданская инициатива».
— С тех пор, как цена физической нефти определяется торговлей фьючерсами на биржевых финансовых рынках, картель ОПЕК не способен влиять на рынок нефти в той степени, в какой влиял на повышение цен во время энергетического кризиса 1973 года и на падение цен в середине 1980-х. Сейчас для поддержания их а высоком уровне странам картеля приходится договариваться о всё более значительных сокращениях квот на добычу. И всё менее устойчивым оказывается результат в виде достижения желаемого уровня цен.
Саудовская Аравия, добывающая и экспортирующая в ОПЕК самые большие объёмы нефти, значительные средства инвестирует в проекты диверсификации своей экономики для адаптации к глобальному энергопереходу. По данным разных источников, стране для балансировки бюджета при объёме экспорта на уровне 2025 года необходима цена её нефти в $97—113. Поэтому Саудиты заинтересованы в росте цены, для чего им необходимо удержание или сокращение квот.
Эмираты, наоборот, инвестируют средства в разработку новых месторождений и развитие нефтяной инфраструктуры для увеличения экспорта. Они могут и пытаются балансировать бюджет за счёт роста экспорта. Их интересы вступают в противоречие с интересами Саудовской Аравии и других стран ОПЕК, не способных или не готовых наращивать добычу.
Триггером для выхода ОАЭ из картеля на данный момент могло стать недавнее обещание министра финансов США Скота Бессента оказать финансовую поддержку экономике Эмиратов. Президент Дональд Трамп и власти США заинтересованы в снижении мировой цены нефти для стимулирования экономического роста в своей стране.
В краткосрочном периоде ОАЭ не смогут нарастить экспорт нефти из-за продолжающейся блокады Ормузского пролива. Но после завершения войны Израиля и США против Ирана к началу 2027 года ОАЭ могут нарастить добычу и экспорт дополнительно на 1,4 млн баррелей в день. Данный объём наложится на рост поставок нефти Ираном, для которого сейчас экспорт заблокирован действиями вооружённых сил США.
По мере снижения способности диктовать миру цену нефти организация ОПЕК постепенно теряет влияние. Ранее из неё уже вышли Катар, Ангола, Индонезия, Эквадор. Выход ОАЭ продолжает тенденцию. В условиях биржевого ценообразования, когда цена нефти в гораздо большей степени связана с доходностью казначейских облигаций США, чем с балансом спроса и предложения физической нефти, по мере углубления глобального энергоперехода участие в картеле теряет привлекательность для глобальных экспортёров. Дальнейшее влияние и даже существование ОПЕК, которой в этом году исполняется 86 лет, зависит от способности актуализировать миссию в соответствии с новыми реалиями.
Экономическая логика побеждает политическую лояльность
Мир действительно находится на пороге зарождения нового баланса, считают в отрасли. Эмираты — не просто активный участник мирового рынка нефти, но также страна, власти которой во многом руководствуются экономической логикой. Таким мнением поделился с «Нефтегазовой промышленностью» Пётр Егоров, директор по развитию бизнеса и продажам АО «Криогенмаш», кандидат экономических наук.
— Я оцениваю это событие с двух сторон: как топ-менеджер компании, работающей в нефтегазовой отрасли, и как человек, который лично строил партнёрства в ОАЭ — открывал офис в Дубае, вёл переговоры с местными структурами. ОАЭ не просто нефтяная страна, это бизнес-хаб с очень прагматичной логикой принятия решений.
Выход с 1 мая 2026 года не был спонтанным. ОАЭ инвестировали миллиарды в расширение добывающих мощностей — до 3,4 млн баррелей в сутки к февралю 2026 года, с декларируемой целью выйти на 5 млн к 2027-му. Квоты ОПЕК+ держали эти мощности замороженными. Противоречия с Саудовской Аравией по этому вопросу накапливались годами — 2020-й, 2023-й были репетициями. Ормузский кризис и разочарование в механизме арабской взаимной защиты стали последней точкой.
Когда страна вложила миллиарды в мощности и не может их использовать, рано или поздно экономическая логика побеждает политическую лояльность.
Для ОПЕК+ это серьёзный удар по образу единства, но не коллапс. Семь оставшихся крупных участников — Россия, Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, Казахстан, Алжир, Оман — продолжают координацию. Решение об увеличении добычи на 206 тысяч баррелей в сутки в мае было принято уже без ОАЭ. Картель адаптируется, но его переговорный вес снижается.
Выход ОАЭ из организации в краткосрочной перспективе для России — скорее нейтральное событие. Цены на Brent уже выше 115 долларов из-за закрытия Ормузского пролива: дефицит поставок сейчас важнее, чем дискуссия о квотах. В среднесрочной перспективе РФ стоит следить за тем, сохранит ли ОАЭ договорённости с российскими партнёрами по конкретным проектам вне формата ОПЕК+.
В нашей отрасли (СПГ и газовое оборудование) у ОАЭ есть собственные амбиции: страна наращивает СПГ-экспорт и ищет технологических партнёров. Для российских производителей оборудования это скорее возможность, чем угроза.
«Ценовой войны» в духе 2020 года я бы сейчас не ожидал: тогда был переизбыток предложения, сейчас — реальный дефицит из-за перебоев через Ормуз. Контекст принципиально другой. Министр энергетики ОАЭ прямо сказал, что наращивать добычу после выхода из ОПЕК страна не планирует — по крайней мере, пока кризис не урегулирован.
Продуманное решение или «политический демарш»?
Возможен ли фактический развал ОПЕК? Если да, то он может привести к значительному снижению роли нефти в общем потреблении энергоресурсов на мировом уровне. При этом процесс перехода к более экологически чистым источникам энергии начнёт активно набирать обороты.
По мнению Михаила Хачатуряна, доцента кафедры стратегического и инновационного развития Финансового Университета при Правительстве РФ, не так страшен выход ОАЭ из организации, как его пытаются изобразить в СМИ. Существует вероятность, что принятое властями Эмиратов решение на деле не более чем «политический демарш», не имеющий под собой реального экономического расчёта:
— Несмотря на всю нестабильность современной мировой экономики, ОПЕК и ОПЕК+ являются вполне эффективными инструментами, позволяющими обеспечивать устойчивость предложения на рынке нефти и управляемость цен. В этом смысле решение ОАЭ выглядит просто как политический демарш из разряда: «раз нефть мы всё равно вывезти никуда не можем, то и регулировать тут нечего».
При этом, очевидно, остаётся вариант развития событий, в котором «если и когда» конфликт между США и Ираном закончится (а победой Штатов — вряд ли), власти ОАЭ заявят: «мы хорошо подумали и решили, что мы отходчивые, можем забыть все обиды и вернуться к членству в ОПЕК и ОПЕК+».
Подобную логику иначе как истерикой назвать не получается. Причём истерикой, за которой реального экономического расчёта не стоит. Ведь членство или выход из ОПЕК и ОПЕК+ автоматически не приведут к открытию Ормузского пролива, а значит, ставку нужно делать на портовую инфраструктуру эмирата Фуджейра, который находится за пределами Ормуза и позволяет стране сохранять хоть какой-то объём экспорта. Правда, объём этот составляет не более 2-3 млн баррелей в сутки, что едва покрывает 10-15% от суточной нормы добычи нефти, которая имелась в ОАЭ на конец февраля 2026 года.
К тому же, как показала активная фаза боевых действий между США и Ираном, последний очень хорошо «пристрелял» Фуджейру и способен останавливать её работу на длительные периоды времени. Два-три дивизиона израильского комплекса ПВО «Железный купол» тут, очевидно, не спасут — иранские ракетчики и дронщики знают, как его перегрузить и сделать неэффективным.
А на модернизацию нефтеналивного порта в Фуджейре, чтобы сделать его основным портом поставки эмиратской нефти в условиях блокады Ормузского пролива, потребуется минимум 2-3 года. И, к тому же, значительные средства, которых, судя по состоянию экономики ОАЭ, нет. Да и США вряд ли дадут денег на реализацию такого значительного инфраструктурного проекта. Более того, откуда-то надо завозить стройматериалы и оборудование, которое в 95% случаев в ОАЭ не производится.
Есть и другое негативное обстоятельство — в случае выхода ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+ возникает логический вопрос: зачем Катару, Бахрейну и КСА брать ОАЭ в компаньоны по строительству панарабского нефтепровода к портам КСА на Красном море? Ведь они в случае выхода становятся не братьями по несчастью, а конкурентами, которых нужно нещадно давить.
Всё это позволяет сделать вывод, что выход из ОПЕК и ОПЕК+ создаёт для ОАЭ больше проблем, чем решает. Единственным утешением может служить то, что они сэкономят на членских взносах в обе организации энную сумму, которую можно будет потратить на поддержку собственной экономики.
Что касается влияния выхода ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+, то, как и в случае с выходом в 2024 году из ОПЕК Анголы (которая, правда, не находится в регионе, где разворачивается конфликт, и отгрузка её нефти на мировой рынок не остановлена), отряд вряд ли заметит потерю бойца. Ведь осуществлять полноценный экспорт нефти и нефтепродуктов ОАЭ не сможет, очевидно, ещё долго.
Основная цель заявления ОАЭ о выходе заключается, разумеется, в попытке поколебать рынок нефти и создать условия для падения цен. Однако, как показала практика, «весь пар ушёл в свисток»: цены в моменте слегка подсели, а потом возобновили рост. Уже сейчас они уверенно приближаются к отметке 130 долл. США за баррель. И, очевидно, это не предел.
Рынок живёт в условиях жесточайшего дефицита нефти в 13 млн баррелей в сутки. И любую нефть, выходящую на мировой рынок, под санкциями она или нет, расхватывают как горячие пирожки. Поэтому те 2-3 млн баррелей в сутки, которые реально могут экспортировать ОАЭ, просто растворятся в общем спросе и остановить рост цен не смогут. Их не хватит даже для того, чтобы устроить «ценовую войну» по аналогии с ситуацией пандемийного 2020 года.
Что касается эффективности ОПЕК и ОПЕК+ по контролю за рынком в условиях выхода ОАЭ из данных организаций, то никаких сложностей возникнуть не должно. Ведь участников процесса данных организаций, чьи территории расположены далеко от Персидского залива (да и некоторых, чьи территории хоть и находятся в его пределах, но имеются большие, чем у ОАЭ, альтернативные маршруты экспорта нефти), ситуация более чем устраивает.
Они способны поддерживать или наращивать объёмы добычи и формировать значимые объёмы прибыли для своих нефтяных компаний и национальных бюджетов. Россия, очевидно, входит в их число, и для нас выход ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+ — событие печальное, в целом понятное, но не создающее сколь-нибудь значимых сложностей, по крайней мере на горизонте ближайших двух-трёх лет, событие. Мы должны его учитывать и анализировать, но не более.
Создать нам значительную конкуренцию в текущих условиях ОАЭ не смогут, ведь дефицитный рынок позволяет всем нефтедобывающим странам найти своего потребителя, не оказывая конкурентного давления на остальных. Ну а в случае завершения конфликта и восстановления работоспособности Ормузского пролива ОАЭ с вероятностью 95% снова изъявят желание вернуться в ОПЕК и регулировать рынок как ни в чём не бывало — такая вот восточная логика.
Разумеется, сегодня участники отрасли могут лишь строить прогнозы и ожидать дальнейшего развития событий. Эпоха стабильности осталась в прошлом: едва ли не каждую неделю нефтяной рынок сотрясают новые катаклизмы, которые наверняка останутся в истории.
Остальные страны-участницы ОПЕК, сообщает РБК, продолжают работать в штатном режиме и уже планируют компенсировать сверхдобычу нефти. В частности, Россия, Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, Казахстан, Алжир и Оман в июне 2026 года будут наращивать добычу на 188 тыс. барр. в сутки. Так, квота РФ в июне составит 9,762 млн барр. в сутки.
