Чем живёт российская нефтепереработка?

Российская нефтепереработка за последние несколько лет столкнулась с рядом серьёзных вызовов. Санкции замедлили процесс модернизации НПЗ, а атаки беспилотников вызвали простои в работе заводов. Серьёзным сдерживающим фактором выступил и запрет на экспорт бензина, который действовал на протяжении большей части 2024 года. Вступит ли отрасль в белую полосу или нефтепереработчикам стоит готовиться к новым трудностям? Попробуем разобраться вместе с экспертами отрасли.

Россия — третья страна по объёмам нефтепереработки

Согласно данным отчёта «Текущее состояние и перспективы развития нефте- и газопереработки в России и СНГ. Строительство и модернизация НПЗ, ГПЗ и НХП», подготовленного «Восток Капитал», РФ занимает третье место в мире по объёмам нефтепереработки с показателем 6,6%.

На первом месте располагаются США с долей 18,7%, на втором Китай — 16%. При этом если брать весь земной шар, то мощности по переработке «чёрного золота» составляют порядка 5,1 млрд тонн и устойчиво растут в среднем на 1% в год, отмечают авторы отчёта.

В России функционируют 37 крупных НПЗ с объёмами переработки более 1 млн, а также мини-­НПЗ. Их суммарную мощность оценивают в 328 млн тонн в год.

Проект энергетической стратегии страны до 2050 года ставит задачи сохранить объёмы переработки, нарастив при этом экспорт нефтепродуктов. Так, по целевому сценарию подразумевается, что производство составит около 275 млн тонн, при этом отгрузки за рубеж вырастут с 132 млн тонн в 2024 году до 146 млн тонн в 2050 году.

Авторы стратегии рассчитывают, что это произойдёт за счёт перехода российских автомобилистов на газомоторное топливо и другие виды экологического транспорта. Вырасти должна и глубина переработки НПЗ с 84,4% в 2024 году до 95% в 2050 году.

Топ‑10 крупнейших НПЗ России (по данным отчёта «Текущее состояние и перспективы развития нефте- и газопереработки в России и СНГ. Строительство и модернизация НПЗ, ГПЗ и НХП», подготовленного «Восток Капитал»):

1. Омский НПЗ — 20,5–22 млн тонн;
2. «Киришнефтеоргсинтез» (КИНЕФ) — 20–21 млн тонн;
3. Рязанская нефтеперерабатывающая компания (РНК) — 17,1 млн тонн;
4. «ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтез» — 17 млн тонн;
5. «ТАНЕКО» — 16,2 млн тонн;
6. «Ярославнефтеоргсинтез» — 15 млн тонн;
7. «ЛУКОЙЛ-Волгограднефтепереработка» — 14,8 млн тонн;
8. «Пермнефтеоргсинтез» — более 14 млн тонн;
9. Московский НПЗ — 12 млн тонн;
10. РН-Тупсинский НПЗ — 8,6 млн тонн.

Падение показателей в 2024 году: разбираемся в причинах

Тем не менее по итогам 2024 года основные показатели российской нефтепереработки упали по сравнению с 2023 годом. Поставки сырья на НПЗ сократились на 2,5%, до 271,4 млн тонн, писал «Коммерсантъ» со ссылкой на источники в Минэнерго. При этом, по словам вице-премьера Александра Новака, переработка снизилась на 3,1%, до 266,5 млн тонн, выпуск бензинов упал на 6,4%, до 41,1 млн тонн, дизельного топлива на 7,4%, до 81,6 млн тонн. Выросла лишь глубина переработки: с 84,1 до 84,4%.

Эксперты, опрошенные изданием, в качестве главных причин назвали ограничения на экспорт в 2024 году, а также остановки заводов, вызванные авариями и атаками беспилотников. Стоит ли ждать, что эти факторы снова сыграют свою негативную роль в 2025 году?

Начнём с эмбарго на экспорт бензина. Стоит вспомнить причины, которые заставили правительство решиться на столь непопулярные меры.

«В условиях роста российской экономики в 2024 году закономерно увеличивался объём перевозок всех типов. Данный фактор обусловил большее потребление моторного топлива, соответственно, возникла ситуация, при которой в некоторых регионах мог образоваться дефицит.

Производители, следуя коммерческой логике, хотят продать дороже, так как бензин в Европе в среднем стоит около 200 руб­лей за литр. Двух- или троекратное превышение цены при закупе моторного топлива даже в формате экспорта через третьи страны — большой соблазн.

Кроме того, проводя СВО, государство должно быть уверено как в топливных резервах для армии, так и в сопряжённых с ней перевозках материально-­технического обеспечения тыла», — рассказал научный сотрудник Центра стратегических исследований экономического факультета РУДН Александр Арский.

Заместитель директора ООО «Гэйнфул» Анастасия Бунина уточняет, что правительство запретило экспорт не для всех, а только для трейдеров (перекупщиков). Производителей бензинов это ограничение не коснулось. То есть говорить о полноценном эмбарго не приходится.

«Я бы не стала делать поспешных выводов. Фактически запрета на экспорт нефтепродуктов у нас нет, и в любом случае существуют пути обхода», — говорит г-жа Бунина.

Ключевой вопрос, как долго продлится подобное положение вещей. Маятник может качнуться в любую сторону. Минэнерго в феврале предлагало продлить разрешение на экспорт для крупных производителей до конца лета. Таким образом, появились бы чёткие правила игры на длительный срок.

В то же время Федеральная антимонопольная служба считала необходимым введение полного запрета в марте для стабилизации внутреннего рынка в преддверие посевной компании.

Анастасия Бунина считает, что «закрыть» экспорт могут только в случае возникновения реального дефицита. Пока об этом речи не идёт, ситуация остаётся стабильной. Впрочем, это не отменяет наличия целого ряда рисков, продолжает эксперт.

«Не исключена эскалация цен в период ремонтов НПЗ. Плюс в этом году у нас „европейская” зима, поэтому к весеннему спросу мы начали шагать раньше, чем обычно. Продолжается специальная военная операция, а значит, и попытки атаковать энергетический сегмент нашей экономики. Это остаётся фактором „икс”: прилетит ли БПЛА, упадёт ли он на нефтебазу, какой там будет на тот момент остаток. Конечно, всё это может сыграть свою негативную роль. Но правительство делает всё для обеспечения стабильности внутреннего рынка», — отметила Анастасия Бунина.

Действительно, атаки беспилотников нанесли существенный урон российским НПЗ. Наиболее критичная ситуация сложилась в апреле прошлого года. Тогда, по оценкам Reuters, из-за них выбыло из строя 14% мощностей нефтепереработки. В дальнейшем положение удалось стабилизировать. Тем не менее налёты БПЛА продолжаются и в 2025 году, так, ночью 19 февраля их целью стал Сызранский нефтеперерабатывающий завод.

И всё же Анастасия Бунина считает, что объёмы переработки «чёрного золота» в 2025 году вырастут. Ключевые факторы она видит в общем росте российской экономики и увеличении количества транспортных средств.

Модернизация должна продолжаться

Понятно, что решение вопроса с атаками беспилотников лежит за пределами полномочий нефтеперерабатывающих предприятий. Однако по-прежнему актуальны и «классические» проблемы отрасли. Участники опроса, проводимого «Восток Капитал», выделили следующие из них:

• санкционные ограничения и проблемы с поставками оборудования;
• импортозамещение оборудования и технологий;
• развитие кадров и компетенций;
• технологические инновации и цифровизация;
• экологические проблемы и устойчивое развитие;
• логистика и транспортировка.

Некоторые из них, возможно решить в рамках программы модернизации НПЗ. На её реализацию в отрасли делают серьёзную ставку. Как отмечают авторы отчёта «Восток капитал», в эти цели в России планируют вложить порядка 1 трлн руб­лей.

«Проектам развития НПЗ в европейской части России не уделялось первоочередное внимание в условиях полной удовлетворенности внутреннего спроса и „зелёной повестки” Европы, для которой, по заявлению еврочиновников, бензин и дизель в автомобильной отрасли уходил в прошлое, теснимый электромобилями.

Государство и отраслевой бизнес в этой ситуации сконцентрировались на технологическом импортозамещении и более „высокой” переработке нефти. И это даст эффект, так как спрос и добавочная стоимость, от него зависящая, носит ситуационный характер, а издержки переработки (себестоимость бензина) условно постоянны», — отметил Александр Арский.

Главным событием в 2025 году должно стать завершение полномасштабной модернизации Московского НПЗ (принадлежит «Газпром нефти»). В результате ожидается, что глубина переработки вырастет почти до 100%. При этом на 40% снизится негативное воздействие на окружающую среду.

Впрочем, утверждать, что программа модернизации идёт гладко, нельзя. В конце прошлого года глава «Роснефти» Игорь Сечин отметил, что компания может перенести сроки модернизации своих НПЗ. Главные причины — это рост ключевой ставки и связанные с ней сложности по привлечению финансовых ресурсов, а также возросшие затраты на обеспечение антитеррористической безопасности.

Пока ВИНК готовы вкладываться в модернизацию только при наличии государственной поддержки. В связи с этим в конце прошлого года Министерство энергетики предложило продлить на два года (2031–2032 годы) срок завершения работ для получения инвестиционного вычета, если компания вложит в проект более 100 млрд руб­лей до конца 2028 года, писал ТАСС. Кроме этого, было предложено снять с них требование проинвестировать не менее 30 млрд руб­лей к 1 января 2025 года. Это должно позволить привлечь в программу новых участников.

«Модернизация НПЗ в современных условиях должна носить перманентный характер, то есть быть непрерывной. Это обусловлено ростом внутреннего потребления и планов по трансформации транспортной отрасли в соответствии со стратегией, рассчитанной до 2030 года.

Наращиванию объёмов нефтепереработки могут помешать только крупные теракты, что в отрасли выделено в группу высоких рисков, однако и здесь снижение объёма производства может быть компенсировано из госрезерва и за счёт НПЗ регионов, географически отдаленных от зоны СВО.

Прочие факторы не оказывают критического влияния на модернизацию отрасли: молодые кадры готовятся — увеличено количество бюджетных мест; бизнес активно сам вкладывает в НИОКР и пользуется инструментами государственной поддержки. Проблемными регионами остаются Дальний Восток и Камчатка, там стоимость топлива высока ввиду отсутствия НПЗ, этот вопрос будет решаться за счёт мультипликативного эффекта Северного морского пути», — отметил Александр Арский.

Ну и, конечно, решая текущие задачи технического совершенствования, не стоит забывать и об инновационных разработках, от которых будет зависеть успех компаний в будущем.

Участники опроса, проводимого «Восток капитал», к таковым отнесли:

• применение искусственного интеллекта в инжиниринге, проектировании и планировании;
• бескрановые технологии при модернизации объектов добычи и переработки (там, где установка кранов невозможна: на старых предприятиях и в действующих цехах);
• альтернативные методы расчёта при международных сделках (криптовалюты, бартер, национальные валюты);
• локальные решения по оптимизации процессов (например, разработка и внедрение российского ПО для моделирования технических процессов и управления ими);
• водород и альтернативные источники энергии (улавливание углерода);
• инновации в СПГ;
• технологические решения для Арктики и труднодоступных регионов;
• использование вакуумных и термостойких технологий.

Итак, положение дел в российской нефтепереработке нельзя назвать радужным. В первую очередь из-за негативной конъюнктуры: технологических санкций, атак беспилотников, сложностей с экспортом, высокой ключевой ставки. Однако солидный запас прочности позволяет рассчитывать, что все эти проблемы лишь замедлят, но не остановят развитие российских НПЗ.

Текст: Андрей Халбашкеев.
Фото: ru.freepik.com.