Российское ПО для нефтегаза: что нужно для светлого будущего?
2022 год стал серьёзным потрясением для российской экономики, но в то же время открыл окно возможностей для разработчиков программного обеспечения. Не обошёл стороной этот тренд и нефтегазовую отрасль: крупные заказчики вкладывали серьёзные средства в разработку отечественных продуктов.
Отметим и меры господдержки в рамках импортозамещения импортного софта. Казалось, что российскую IT-индустрию ждёт блестящее будущее. Однако эксперты весьма осторожны в оценках. С какими сложностями столкнулись российские компании? И что нужно сделать, чтобы их преодолеть?
Определяем точку отсчёта
Чтобы строить прогнозы, нужно сначала узнать, в каком состоянии отрасль находится сейчас. Специалисты разошлись в своих оценках.
Директор Департамента цифровой трансформации Министерства энергетики РФ Феликс Мицкевич, выступая на Промышленно-энергетическом форуме TNF, отметил, что ИЦК «Нефтегаз, нефтехимия и недропользование» входит число лидеров. Если говорить о производственных процессах, то поставленные задачи выполнены на 50%.
Среди наиболее значимых проектов чиновник выделил программные комплексы по моделированию гидродинамических параметров, разработки месторождений, ГРП, а также единую лабораторно-информационную систему по контролю качества нефти и нефтепродуктов.
«Если учитывать инвестиции компаний с госучастием, то на разработку IT-решений выделено порядка 150 млрд рублей. Из них 90% направлено на создание исключительно российских продуктов. В рамках национальных целей стоит показатель 95%, но могу сказать, что некоторые компании заявляют для себя показатель 100%. Конечно, есть решения, над которыми надо работать. В основном ― сейсмика, геологоразведка. Но тем не менее общий IT-ландшафт показывает, что мы все молодцы», ― оптимистично заключил Феликс Мицкевич.
В целом позитивно оценивают итоги проделанной работы и представители заказчиков.
«Понятно, что не обошлось без ошибок. Но спасибо нашим вендорам, которые пошли навстречу, оперативно исправили, что требовалось. За эти 3,5 года было очень много доработок. И из того, что мы поменяли в моменте, ничего не вернули обратно», ― рассказал участникам форума TNF генеральный директор ООО «СИБУР Коннект», руководитель по эксплуатации и поддержке ИТ СИБУРа Рустам Абдрахманов.
По словам советника по цифровой трансформации департамента по добыче ПАО «Газпром нефть» Александра Ситникова, нефтяная отрасль уже на 90% не зависит от иностранного софта. Замещения требуют базы данных, переход на другие операционные системы, но этим можно заниматься параллельно, считает г-н Ситников.
Однако прозвучали и более сдержанные оценки.
«В последнее время на площадках ИЦК и ЦИПР отмечают, что степень покрытия отрасли отечественными решениями неуклонно растёт. В сегменте upstream этот показатель превышает 83%. Но, если посмотреть с точки зрения использования компаниями отечественного инженерно-программного обеспечения, расклад другой.
В разных секторах процент разный, самая острая ситуация в геологоразведке, где используется, наверное, не более 20% отечественного ПО. Потому что нет решений, аналогичных зарубежным, например, в обработке сейсмики. Эти вопросы решаются на площадке ИЦК. В сегментах „бурение”, „добыча” дела обстоят лучше ― порядка 50–60% софта из РФ используется.
В целом по рынку около 56% отечественного ПО в компаниях реально применяется. Всё остальное ― это ранее накопленные зарубежные решения, которые пока никто не выводит из эксплуатации», ― отметил в своём выступлении на форуме TNF генеральный директор ООО «НЕДРА» (Nedra Digital) Фёдор Бурков.
Какое будущее ждёт российских айтишников?
Теперь можно переходить собственно к прогнозам. Партнёр ООО «Яков и Партнеры» Олег Шендерюк, выступая на TNF‑2025, выделил несколько сценариев того, как будет выглядеть IT-индустрия к 2030 году.
«В первом несколько компаний каждый год выходят на IPO, пять из них имеют капитализацию больше миллиарда долларов. Предпосылок в „железе” для этого нет, но в системном, инфраструктурном, прикладном ПО они есть. Российские компании выходят на рынки БРИКС и занимают там от 5 до 10%.
Причём не только в африканских странах, но и на значимых рынках, таких как Индия, Юго-Восточная Азия. По производительности труда в IT мы догоняем Китай и США. Российские решения действительно конкурентоспособны на мировом рынке. Отставание от западных и китайских аналогов сокращается с двух и более лет до двух-четырёх месяцев.
Во втором сценарии IT-компании принадлежат банкам и инфраструктурным предприятиям. Этот тренд мы очень явно видим в этом и прошлом году.
Они не справляются с кредитной нагрузкой, ни с взятыми у государства субсидиями. Рынок сжимается, государственное финансирование отрасли продолжает сокращаться. Производительность труда остаётся на том же уровне, продолжает отставать от западных стран и Китая.
Понятно, что ни один из них не реализуется в полной мере. Но в обоих сценариях консолидация рынка увеличится. Импортозамещение продолжится, но будет ли нация суверена в вопросе IT, это зависит от того, какой вариант реализуется», ― отметил г-н Шендерюк.
Тренд на консолидацию рынка: стоит ли бояться монополии?
С тем, что на рынке ПО через 5 лет будет гораздо меньше игроков и гораздо более высокий уровень концентрации, согласились и другие участники дискуссии.
«Консолидация неизбежна: конкуренция жёсткая, давление усиливают рост налоговой нагрузки и сокращение льгот, а дорогой капитал усложняет R&D-циклы. Выживут сильнейшие, с продуктом и внедрением, остальные либо примкнут к крупным игрокам, либо будут поглощены. Для заказчиков это больше надёжности, но выше риск vendor lock-in (привязки к поставшику — ред.), поэтому нужны открытые API и стандарты», ― рассказал управляющий директор холдинга разработчиков промышленного ПО «Экспанта» (ООО «Экспанта») Илья Измайлов.
«Не у всех, кто зашёл в отрасль, получается вернуть инвестиции. Поэтому многие думают о необходимости объединения. Обстоятельства подталкивают к этому и нас. В первую очередь потому, что поддержка всех платформ — это очень ресурсоёмкая задача и её решение требует очень взвешенного подхода. В любом случае, мы делаем ставку на экосистему консолидацию клиентского опыта», ― добавил генеральный директор ПАО Группа Астра Илья Сивцев.
У этого процесса можно выявить как плюсы, так и минусы. С одной стороны, более эффективное использование финансовых, материальных и человеческих ресурсов, возможность решать масштабные задачи. С другой ― опасность монополизации, снижение конкуренции, которая, как известно, рождает новые идеи. В зоне риска оказываются как раз таки небольшие инновационные компании. Впрочем, не все согласны, что консолидация рынка ― неизбежный процесс.
«От лица средней IT-компании хочу отметить, в нефтегазе мы работаем уже более 10 лет, и нам всё это время удавалось успешно конкурировать с совершенно разными игроками, причём сложнее всего приходилось с кэптивными „дочками”.
И, как показали многие годы продуктивной работы, есть вполне универсальный рецепт: будь полезен заказчику, облегчай ему жизнь, а не усложняй. Нефтегазовый бизнес очень сложный, в круг „доверенных партнёров” попадают те IT-компании, которые имеют инженерный подход и компетенции по решению бизнес- и инженерных задач.
То есть мы не просто предлагаем „россыпь технологий”, а совместно решаем проблемы, применяя расширенный математический и логический аппарат. В условиях кризиса риски заказчиков и подрядчиков для крупных и мелких игроков одинаковы. Выживут самые гибкие и коммуникабельные.
В нефтегазе (и вообще в промышленности) огромное количество задач, требующих IT -решений, поэтому свободные ниши всегда будут», ― отметила директор по продуктам Simpl (ООО «Прогрессивные информационные технологии) Анна Федосеева.
Ещё одно следствие этого тренда ― «возрождение» института системных интеграторов, которые должны решить проблемы совместимости существующих на рынке разрозненных решений.
«За время, предшествующее известным событиям, мы все привыкли к уровню стандартизации западных вендоров. И во многом подходили к вопросу проектирования и разработки продуктов, веря на слово, что одно с другим работает. Сейчас на практике сталкиваемся с тем, что это не всегда так.
Мне кажется, что наш рынок в целом будет идти в сторону создания программно-аппаратных комплексов, когда заказчик перестанет выбирать конкретные системы управления базами данных, виртуализации и т. д., а будет покупать уже бизнес-решения.
Думаю, что „айтишный” рынок переживет второе рождение системных интеграторов, которые снимут с клиента обязанность выбирать инфраструктурные продукты и продавать собранный стек, гарантируя тем самым его работоспособность. Задача совместимости будет снята с заказчика», ― отметила ещё один спикер форума TNF, директор бизнес-единицы «Цифровые решения» АО «Айсорс» Дарья Ларионова.
Деньги есть, но не для IT?
Какие же барьеры нужно преодолеть, чтобы реализовался первый, а не второй сценарий? В первую очередь это достаточное финансирование разработок. Да, можно говорить, что на IT-индустрию после 2022 года пролился «золотой дождь», но в последнее время финансирование сильно сократилось. Причём, по словам некоторых экспертов, причины этого не только в общем состоянии экономики, но и в некотором разочаровании, которое наступило у заказчиков.
«Инкубационный период для отрасли закончился. Говорят, что денег нет. Они есть. Просто сейчас другие приоритеты: военная промышленность, машиностроение. Три года назад эти деньги раздавали, но российские IT-компании этот рынок не освоили, не учли корпоративные практики», ― констатировал Олег Шендерюк.
«Время парадигмы „давайте займёмся собственной разработкой и зальём туда ресурсов” подходит к концу. Теперь важен масштаб, концентрация в каких‑то точках. У нас есть шансы, но только в тех нишах, где мы можем дать рынку новый продукт мирового уровня», ― добавил вице-президент по развитию технологического бизнеса ПАО «Сбербанк» Сергей Крылов.
Впрочем, если сравнивать нефтегаз с другими отраслями, то ситуация уже не выглядит такой печальной. Объём финансирования сократился, но говорить о полном сворачивании проектов не приходится.
«Мы видим со стороны заказчиков готовность вкладываться в результат. Наиболее эффективный вариант сотрудничества ― это совместные пилоты и проекты по внедрению комплексных решений. Многие компании на базе научно-технических центров готовы к экспериментам и совместной работе», ― прокомментировал ситуацию директор по продуктам ООО «Парма-Телеком» (ГК ITPS) Алексей Мезенцев.
Сохраняют оптимизм и другие участники рынка.
«Да, настало время считать деньги. Лишних средств ни у кого нет, и в ТЭК, наверное, тоже. Но и в этой ситуации можно жить и развиваться. Вопрос в том, как правильно подходить к масштабным тяжёлым темам. Один из наиболее ярких примеров ― микроэлектроника. Но, хотя мы обсуждаем сокращение бюджетов на следующие годы, отрадно, что у многих остаются силы на то, чтобы продолжать двигаться в этом направлении», ― отметил Илья Сивцев.
Фёдор Бурков, в свою очередь, также согласился с тем, что инвестиций становится меньше. Но это, по его словам, задача, которую предприятия отрасли знают, как решить.
Наконец, не стоит забывать и о государственной поддержке. Да, на субсидии, гранты и льготные кредиты рассчитывать трудно, но, с другой стороны, рынок ещё больше освободится от иностранных вендоров с помощью нормативных ограничений и системы штрафов, заключил Олег Шендерюк.
«У нас значительно более жёсткое законодательство в политике импортозамещения, чем у Китая. КНР сейчас переписывает свои нормативные акты, глядя на то, что есть в России. Если возьмём прикладное ПО, то доля китайских компаний на рынке Поднебесной меньше, чем российских в РФ. С инфраструктурным программныме обеспечением, ситуация та же. Сейчас и США, и Китай этот рынок также закрывают», ― констатировал эксперт.
В свою очередь, Алексей Мезенцев видит поддержку государства в том, что оно обеспечивает стабильные правила игры, что очень помогает при планировании.
«Создание продуктов для нефтегаза ― это длительный и ресурсоёмкий процесс. Мы закладываем определённые сценарии и не ожидаем кардинальных изменений в регуляторной политике. Сейчас мы видим диалог со стороны профильных министерств», ― рассказал г-н Мезенцев.
Анна Федосеева также видит роль государства в качестве регулятора, а не кошелька.
«Да, отрасль испытывает нехватку инвестиций, все программы по новациям сокращены вдвое. Но лично я не вижу панацеи в субсидировании отрасли напрямую. Нужно разжимать общие экономические тиски. Скорее всего, государство должно запускать какие‑то задачи через такие инструменты, как конкурсный заказ на развитие технологий, компетенций, кадров», ― отметила директор по продуктам Simpl.
Где готовы покупать российский софт?
Ещё один барьер ― небольшой размер рынка IT в РФ. По оценкам Олега Шендерюка, он примерно в 20 раз меньше китайского и в 40 раз американского. Всё это накладывает серьёзные ограничения на российских разработчиков.
«Действительно, узкий объём рынка ― это основной вводный фактор, с которым приходится работать. Инвестиции в продукты дороги, универсальное решение при огромном количестве исключений и влияющих факторов требует „космических” инвестиций. А заказчик предпочитает вкладываться в решение конечных бизнес-задач с быстрым результатом, а не в „крутую” технологию, которая когда‑нибудь будет очень полезна», ― констатировала Анна Федосеева.
В свою очередь, Илья Измайлов видит ключевую проблему не в узости рынка, а в длинных циклах продаж и дорогих деньгах. Логичным выходом из ситуации видится экспорт российских решений за рубеж. Однако здесь есть свои сложности. Выйдя на мировой рынок, отечественные разработчики будут должны конкурировать с крупными западными брендами без поддержки регулятора в лице государства.
Экспорт возможен, но только после достижения сильной позиции на домашнем рынке, подчеркнул Илья Измайлов. Лучшие шансы у решений с понятным ROI и простой интеграцией: ТОиР/надёжность, IIoT/edge.
О том, что потеснить западных вендоров будет очень непросто, говорил и Сергей Крылов.
«За счёт чего будем соперничать? Если с помощью государственного рычага, это уже не совсем бизнес. Если за счёт технологических вещей, то вопрос, сможем ли мы это сделать. Импортозамещение ― это „догонялки”. А если ты догоняешь, то вряд ли ты сможешь быть впереди. Хорошая новость в том, что появляются отдельные локальные точки, где мы конкурентоспособны. Их не может быть много.
Например, генеративный ИИ ― здесь про импортозамещение говорить не приходится, потому что строим, по сути, с нуля что‑то, что находится на переднем краю технологий. И есть амбиции делать это именно на мировом уровне. Тогда это будет востребовано в других странах. Но здесь мы сталкиваемся с нехваткой графических ускорителей. У нас их на всю страну меньше, чем у некоторых крупных вендоров», ― привёл пример вице-президент Сбербанка.
Своя специфика есть и у софта для нефтегазовой отрасли.
«Экспортный потенциал сократился прежде всего из-за стоимости самих ресурсов. Не так много стран, увеличивающих сейчас добычу. Есть ограничения почти у всех основных игроков рынка. Среди потенциально интересных для нас рынков традиционно можно назвать Ближний Восток, Южную Америку и страны СНГ», ― отметил Алексей Мезенцев.
В свою очередь, директор по информационным и цифровым технологиям госкорпорации «Росатом» Евгений Абакумов в качестве направлений для экспансии российского IT выделил Узбекистан, Малайзию, Индонезию, Мьянму, Буркина-Фасо.
Что если не ИИ?
Итак, денег в отрасли стало меньше, и вряд ли эта ситуация кардинально изменится в ближайшее время. В этих условиях особенно важен правильный выбор приоритетов. В какие технологии стоит вкладываться сейчас, чтобы получить результат через 5–10 лет?
Один из самых популярных вариантов ― искусственный интеллект. По словам Сергея Крылова, к 2030 году появится отдельный стек, связанный с ИИ. Кроме этого станет больше облачных провайдеров, целый пласт компаний будет предлагать гибридные облака.
В Минэнерго также считают одним из приоритетов развитие сквозных технологий: искусственного интеллекта, цифровых двойников. По словам Феликса Мицкевича, ТЭК входит в тройку отраслей по использованию ИИ, его так или иначе применяют 58% компаний. Ожидается, что к 2030 году эта цифра вырастет до 70%. Далее идёт кибербезопасность. Отдельное направление ― роботизация производства, здесь стремятся к отметке 50 роботов на 1000 человек.
В то же время Алексей Мезенцев считает, что «хайп» вокруг искусственного интеллекта проходит, и вектор внимания смещается в сторону реально работающих решений.
«Основные точки роста не в самих технологиях, а в том, как могут взаимодействовать команды заказчика и поставщиков услуг. Считаем, что формат гибридных команд с продуктовым подходом в развитии IT-решений может дать значительный рост эффектов для бизнеса. Уже сейчас видим, как наши партнёры вводят новые роли и перестраивают процессы. Это позволит им ускорить цикл внедрения продуктов и получение эффектов для бизнеса от новых технологий», ― отметил директор по продуктам ГК ITPS.
Илья Измайлов в качестве ключевых направлений для развития, помимо ИИ, выделяет роботизацию и дистанционную эксплуатацию, IIoT/edge, модернизацию АСУ ТП и связку OT-IT, цифровые двойники, промышленную кибербезопасность.
О внедрении конкретных инженерно-технических решений говорил и Федор Бурков.
«В отрасли есть запрос на сшивку цепочки upstream от геологоразведки до добычи по горизонтали. Более 90% нефтесервисного рынка РФ ― это технологические операции, которые компании выполняют в полях (сейсмика, бурение, ГРП). Понятно, что они просто не могут допустить здесь ошибки. При этом уровень цифровизации у крупных компаний и нефтесервисников отличается, первые могут себе позволить чуть больше. Важный вопрос ― это вовлечение государства в достижение этих целей и определённое регулирование», ― подчеркнул г-н Бурков.
В свою очередь, Анна Федосеева считает, что нужно не развивать сами технологии, а готовить кадры.
«У нас сейчас огромная нехватка инженеров, которые будут работать в отрасли. Требуется растить специалистов, которые будут знать новые технологии и уметь применять их. Уже сейчас в любой профессии требуется базовый уровень знаний в IТ, а инженеру нужен уже продвинутый инструментарий», ― отметила директор по продуктам Simpl.
И наконец последний и, пожалуй, самый важный вопрос: когда российские разработки ПО «догонят и перегонят» западных вендоров?
Алексей Мезенцев считает, что российские IТ-компании в целом ряде отраслей уже демонстрируют лидирующие позиции. Это банкинг, ИБ, наработки в построении клиентского опыта.
«В сфере нефтегаза речь идёт не о том, чтобы догнать кого‑то, а о том, что надо построить своё суверенное решение, которое будет давать реальный результат бизнесу. Считаю, что в отрасли уже есть достойные продукты, которые опережают в своём развитии западные аналоги. Всё, что требуется сейчас, — не сбавлять темп, стараться сотрудничать с теми, кто готов покупать наши технологии и дать производителям ПО стабильные правила игры со стороны регуляторов», ― заключил директор по продуктам ГК ITPS.
В свою очередь, Анна Федосеева полагает, что для решения задачи «догнать и перегнать» может хватить 5–10 лет.
«Но ключевое, что речь идёт именно о „сталинских” пятилетках. IТ-отрасль, на самом деле, не является самостоятельной, она — неотъемлемая часть промышленности. Чем более системно и стратегично государство занимается развитием промышленности, тем крепче его положение и самоощущение. Промышленность в широком смысле порождает задачи для IТ. Я бы предложила государству сосредоточиться на производстве реальных продуктов, а разработчики ПО сами подтянутся и максимизируют операционную эффективность», ― отметила директор по продуктам Simpl.
«Догонять нужно зрелостью продуктов. Сюда входят совместимость, внедрение, поддержка, безопасность, фокус на нишах. Паритет по ключевому функционалу реалистичен за пять-семь лет при стабильном финансировании», ― резюмировал Илья Измайлов.
Слово экспертам
Алексей Мезенцев, директор по продуктам ГК ITPS
«Нефтегазовая сфера довольно консервативна с точки зрения нового ПО. Цена ошибки велика, а апробация решений может занимать долгие месяцы.
Начиная с 2020 года, было окно возможностей, так как на волне поддержки IT и последующего запроса на импортозамещение образовались целые ниши, для которых требовались решения.
Как видим из докладов профильного ИЦК, компании активно закрывают потребность заказчиков, и шансов для новых игроков всё меньше. Плохо это или хорошо, покажет время».
Анна Федосеева, директор по продуктам Simpl
«В условиях капитализма крупный бизнес обычно консервативен, что в „жирные” годы, что в «кризис, и предпочитает получать очень конкретные результаты в максимально короткие сроки. Поэтому создать почву для инвестирования в новые технологии ― особо сложная задача. Для этого, с одной стороны, должно быть жёсткое и стратегическое управление предприятиями сверху, с другой ― в экономике должны быть деньги.
В Китае, например, в кризисные периоды в качестве мер поддержки правительство размещало огромное количество торгов на крупные проекты (в том числе наукоёмкие) в строительстве, логистике, медицине. Таким образом сохранялась конкуренция, появлялись и апробировались новые технологии и материалы, уровень безработицы оставался на минимальном уровне, и население уверенно продолжало движение к „светлому” технологичному будущему».
Илья Измайлов, управляющий холдинга разработчиков промышленного ПО «Экспанта»
«Компании готовы инвестировать в создание отечественных продуктов, но бюджеты сжаты, и проходят только проекты с доказуемым эффектом. Работают коразработка, CVC+пилоты, оплата за результат, подписка/оплата по потреблению.
Что касается государства, то здесь нужна точечная поддержка: софинансирование „пилотов” и тиражирования, стандарты совместимости, предсказуемые правила для R&D. Минимизировать бюрократию можно конкурсным отбором и KPI по внедрениям и эффекту.
Текст: Андрей Халбашкеев
