Что ждёт российский экспорт углеводородов в 2026 году?
Несмотря на большие объёмы внутреннего потребления, российские нефтегазовые компании получают основные доходы от зарубежных поставок. Долгое время они играли по понятным и предсказуемым правилам, однако всё изменилось в 2022 году. Из-за санкций сложно прогнозировать объёмы поставок и потенциальную прибыль. Однако в этих условиях ответ на вопрос, что ждёт российских экспортёров в следующем году, приобретает ещё большее значение. О том, что думают по этому поводу эксперты отрасли, читайте в нашем материале.
Языком цифр
Чуть проще прогнозировать объёмы экспорта применительно к нефти, так как здесь существует внешний регулятор в виде соглашения ОПЕК+.
«В 2025 году квоты несколько увеличились, так как участники сделки начали выход из прежних ограничений. Однако к концу года данный процесс затормозился, поскольку на мировом рынке складывается неблагоприятная ценовая конъюнктура, обусловленная превышением предложения над спросом, и, следовательно, дальнейший рост добычи приведёт к ещё большему ослаблению нефтяных котировок. Соответственно, не стоит ждать заметного роста квот ОПЕК+ и российского экспорта в 2026 году», ― отметил доцент Финансового университета при Правительстве РФ Валерий Андрианов.
В свою очередь, генеральный директор ООО «1ОЙЛ Менеджмент» Ирек Хуснутдинов наиболее вероятным сценарием для 2026 года считает стабилизацию или умеренное снижение физических объёмов экспорта при сохраняющемся давлении на экспортную выручку. Ключевым сдерживающим фактором эксперт также назвал решение ОПЕК+ не увеличивать добычу до конца 2026 года.
«После периода смягчения квот альянс, стремясь избежать перенасыщения рынка, переходит к политике стабильности. Рост возможен только за счёт газового конденсата, который не регулируется сделкой, но его объёмы недостаточны для значимого увеличения общего экспорта», ― пояснил г-н Хуснутдинов.
В то же время нельзя забывать и о внутренних факторах. По словам директора по развитию инжиниринговой компании ООО «Энергия Плюс» Павла Марышева, структура добычи в РФ быстро деградирует из-за роста доли трудноизвлекаемых запасов. В результате из-за высокой себестоимости отечественным компаниям будет всё сложнее конкурировать на мировом рынке.
«Расширение присутствия российского экспорта на перспективных рынках возможно исключительно в случае снижения или удержания себестоимости на существующем уровне. Для этого необходимо повышать КИН, что требует дополнительных инвестиций. В отрасли сейчас дефицит „свободных денег”, поэтому требуется поддержка от государства.
Например, через фискальные инструменты, в частности расширение целевой группы для налога на дополнительный доход (НДД), снижение НДПИ, оптимизацию налоговой нагрузки на недропользователей. Важно включать в меры поддержки малые и средние компании, поскольку они выполняют важнейшие сервисные функции», ― предложил г-н Марышев.
Впрочем, есть здесь и положительные аспекты. Один из них ― гибкость «теневого флота». По словам проректора по учебной работе и международной деятельности Восточно-Сибирского института экономики и права Михаила Кузьмина, использование альтернативных логистических схем позволяет в значительной степени нивелировать внешние ограничения.
Больше неизвестных в уравнении касается перспектив российского газового экспорта.
«Основная причина ― продолжающаяся переориентация новые рынки. Повлияла остановка транзитных поставок в страны Европейского союза через территорию Украины, а на экспорт СПГ ― прекращение отгрузок со среднетоннажных СПГ-заводов в связи с введением санкций США в начале 2025 года.
С учётом развития Единой системы газоснабжения (ЕСГ) и сохранения спроса на внутреннем рынке добыча может увеличиться к уровню 2025 года. Негативное влияние на реализацию прогноза может оказать целый ряд рисков, наиболее существенные из которых ― расширение западных санкций на СПГ-газовозы, обеспечивающие отгрузку с заводов на Ямале, и возможное сокращение спроса на голубое топливо со стороны промышленности в случае стагнации или снижения объёмов выпуска продукции», ― объяснил менеджер практики «Стратегия» «Рексофт Консалтинг» (ООО «Рексофт») Сергей Ермилов.
«Основными причинами роста станет увеличение поставок СПГ (даже несмотря на согласованный странами ЕС запрет на его закупку с середины 2026 г.) после масштабирования текущих логистических схем, максимизация импорта российского трубопроводного газа Европой накануне вступающего в силу в 2027 г. запрета и продолжение наращивания экспорта в восточном направлении», ― перечислила директор по исследованиям ООО «Имплемента» Мария Белова.
В свою очередь, Валерий Андрианов в качестве главной интриги называет вопрос, будут ли ограничены поставки российского газа по трубопроводу «Турецкий поток».
«Напомню, что это единственный оставшийся маршрут поставок в Европу. В июле Совет ЕС утвердил запрет на транзит российского газа, что может послужить поводом для введения ограничений. Но, скорее всего, в любом случае объём поставок сохранится (ничто не запрещает поставлять газ в ту же Венгрию). Экспорт СПГ также, видимо, сохранится примерно на текущем уровне», ― предположил доцент Финансового университета.
В новом году ― новые санкции?
Конечно, рассуждая о факторах, которые влияют на российские компании, нельзя не сказать о санкциях. Именно внешние ограничения Ирек Хуснутдинов выделяет в качестве главного негативного фактора для отечественных экспортёров.
«Введение блокирующих санкций (SDN) против „Роснефти” и „Лукойла” не только создало операционные сложности, но и усилило ценовой дисконт на российскую нефть. Хотя в начале 2026 года возможно его сокращение, разрыв останется значимым, напрямую снижая доходность.
Таким образом, экспорт столкнётся с „ножницами”: стабильные или слегка растущие физические объёмы (в основном за счёт конденсата и возможного возобновления экспорта дизтоплива) будут в значительной степени нивелироваться сохраняющимися высокими скидками и ожидаемым волатильным, но невысоким ценовым фоном на мировом рынке. Это превращает борьбу за операционную эффективность из тактической задачи в стратегический императив на 2026 год», ― констатировал гендиректор «1ОЙЛ Менеджмент».
Опрошенные нами эксперты сходятся во мнении, что ожидать послабления ограничений в 2026 году было бы чересчур оптимистично, если не сказать наивно.
«Снижение санкционного давления пока не выглядит реалистичным сценарием, поэтому причин для роста экспорта нет. Наоборот, Европа продолжает реализацию курса на отказ от российских энергоносителей; американские поставщики посредством политического лоббирования продолжают „кормить” Европу дорогостоящими сланцевыми продуктами.
Удержание экспорта на текущем уровне возможно в случае возникновения искусственного дефицита углеводородов, снижения давления со стороны Белого дома на Индию и Китай, укрепления торговых отношений с африканскими странами и государствами АТР», ― отметил Павел Марышев.
По мнению Михаила Кузьмина, в 2026 году очень вероятно введение новых ограничений.
«Основной фокус, как ожидается, сместится с прямых запретов на механизмы их обхода. Мы можем увидеть ужесточение потолка цен, расширение вторичных санкций против судовладельцев и компаний, предоставляющих услуги теневому флоту, а также целевые действия против конкретных судов», ― рассказал г-н Кузьмин.
«К сожалению, вероятность введения новых санкций против российского углеводородного экспорта в 2026 года достаточно высока. В ноябре Европарламент анонсировал принятие как минимум трёх новых санкционных пакетов, которые в том числе будут направлены на ограничение доходов России от экспорта энергоресурсов и теневого флота», ― добавила Мария Белова.
Ирек Хуснутдинов также полагает, что недружественные государства сместят фокус с введения принципиально новых ограничений на ужесточение контроля за соблюдением существующих барьеров и на наложение вторичных санкций.
«Текущий подход западных партнёров можно охарактеризовать как последовательное вытеснение России с отдельных рынков и сегментов. Новые санкции, вероятно, будут нацелены на дальнейшее усложнение логистики (например, на теневой флот) и финансовых расчётов», ― отметил гендиректор «1ОЙЛ Менеджмент».
По мнению Павла Марышева, санкционное давление уже достигло своего апофеоза и дальнейшие усилия коллективного Запада по ограничению российского экспорта не будут иметь критического влияния на отрасль.
«Единственная история, которая реально может навредить, — угроза введения вторичных санкций для покупателей российской нефти и газа. Однако это вызов, который лишь стимулирует создание новых обходных путей. С оплатой поставок „мимо” системы SWIFT уже справились, ограничения по логистике — фрахт судов — тоже решили; поэтому создание схемы, которая позволит обойти дополнительные ограничения, — дело техники. Гибкая ценовая политика позволяет российским поставщикам сохранять привлекательность даже на фоне угрозы вторичных санкций», ― высказал мнение г-н Марышев.
Как отрасль адаптируется к трудностям
Другие эксперты также отметили, что российские экспортёры научились работать в условиях внешних ограничений. Михаил Кузьмин выделил здесь три направления:
- формирование теневого флота, приобретение и использование старых танкеров для перевозок, не попадающих под западные страховки и сервисы;
- переориентация потоков;
- развитие собственной логистической инфраструктуры, инвестиции в судостроение, портовые мощности и отечественные сервисные компании.
Ирек Хуснутдинов, в свою очередь, отметил создание собственных логистических цепочек, неподконтрольных западным компаниям и страховщикам; гибкость экспортной политики, которая выражается в готовности предлагать рекордные дисконты для удержания покупателей в моменты кризисной турбулентности; способность оперативно менять направления поставки нефтепродуктов.
«На данный момент существующие ограничения не блокируют экспорт, но существенно увеличивают его стоимость (логистику и страхование) и снижают цену, отрезая Россию от премиальных рынков, сокращая операционную маржу и откладывая инвестиции в долгосрочные проекты», ― резюмировал г-н Хуснутдинов.
Что касается вторичных санкций, то и здесь, скорее всего, найдутся варианты, как их обойти, считает Валерий Андрианов.
«По сути, необходимо пройти тот же путь, который уже был проделан при введении предыдущих рестрикций. К примеру, в начале 2025 года президент Джо Байден перед своим уходом из Белого дома ввёл санкции против ряда танкеров серого флота, вследствие чего „зависла” поставка отдельных партий нефти из РФ. Но в течение нескольких месяцев удалось преодолеть эти препятствия за счёт изменений в логистике и финансовых инструментах. Сейчас, видимо, произойдёт то же самое.
То есть покупатели российской нефти будут использовать схемы, исключающие прямое и явное участие подсанкционных российских компаний, то есть действовать через посредников. Поэтому, думаю, поставки стабилизируются, и дисконты на российскую нефть начнут падать», ― предположил доцент Финансового университета.
Уже не теневой, а альтернативный?
Если говорить о поставках нефти, то здесь в ближайшие годы ключевую роль продолжит играть теневой флот танкеров. Несмотря на полулегальный статус кораблей, эксперты не выразили серьёзных опасений по поводу перспектив российских экспортёров.
«Дефицита свободных транспортных мощностей нет: требования к технологичности нефтяных танкеров здесь невысоки, поэтому увеличить объём парка не сложно», ― отметил Павел Марышев.
Более того, по мнению Ирека Хуснутдинова, сейчас идёт процесс трансформации теневого флота из временного решения в альтернативную устойчивую логистическую систему
«Точного порогового объёма, который легализует теневые перевозки, не существует. Решающим фактором является не процент, а формирование замкнутой экономической экосистемы, в которой работают свои правила. Как отмечается в прогнозах на 2026 год, мы наблюдаем чёткое разделение на „свой” и „чужой” флот, схемы страхования и оплаты.
Этот процесс подпитывается спросом со стороны крупнейших экономик, которые готовы покупать санкционные ресурсы, и экономической выгодой для судовладельцев, готовых работать с высокими рисками за соответствующее вознаграждение. Таким образом, теневой флот становится не исключением, а ядром новой параллельной логистики, обслуживающей санкционные потоки не только российской, но и, например, иранской или венесуэльской нефти.
Его уязвимость — в зависимости от политической лояльности ключевых транзитных хабов и доступности специализированных сервисных услуг (например, классификации судов), но по мере расширения географии и накопления опыта формируется новая альтернативная реальность в мировой танкерной логистике. Её сердцевину сегодня образуют российские поставки — наиболее яркое воплощение фрагментации глобального рынка», ― прокомментировал ситуацию г-н Хуснутдинов.
Согласен с тем, что теневой флот может стать постоянной альтернативной системой, и Михаил Кузьмин. Чтобы судовладельцы могли полностью пренебречь санкциями, в «тень» должна уйти критическая масса рынка.
«На сегодняшний день российские поставки в совокупности с иранскими и венесуэльскими уже создали достаточный спрос для поддержания жизнеспособности этого параллельного рынка. Дальнейший рост лишь укрепит его позиции», ― отметил эксперт.
Впрочем, прозвучали и более сдержанные оценки.
«Рассматривать переход теневого экспорта в статус альтернативного можно лишь в том случае, если страны, которые накладывают санкции, значительно потеряют вес на мировом рынке. Даже если 50% поставок будет находиться в тени, что маловероятно: судовладельцы будут не готовы пренебречь потенциальными ограничениями. Нужно понимать, что стоимость фрахта судна для теневой эксплуатации значительно ниже, а риски — значительно выше. Поэтому проще и надёжнее работать в официальном сегменте рынка», ― заключил Павел Марышев.
В ожидании новых газовых проектов
Так или иначе, но российскую нефть готовы покупать и перевозить. С газом ситуация обстоит сложнее. После резкого сокращения экспорта российского газа в Европу одна из важнейших задач ― перераспределить выпавшие объёмы. За счёт каких проектов это реально сделать?
До санкций львиную долю здесь обеспечивали трубопроводные поставки. По прогнозам ООО «Имплемента», в 2026 году они могут вернуться на уровень 2024 года. Возможный рост, конечно, радует, но для настоящего прорыва нужны серьёзные вложения в инфраструктуру.
«Ключевым потенциальным проектом является „Сила Сибири ― 2”. Однако, судя по текущему контексту, широкомасштабные строительные работы в 2026 году следует считать маловероятным сценарием. Проект находится в стадии сложных коммерческих переговоров.
Китайская сторона, обладающая избытком предложения газа на рынке (в том числе за счёт роста импорта СПГ и собственной добычи), не заинтересована в поспешных решениях и будет стремиться к максимально выгодным ценовым условиям.
Более реалистичным сценарием на 2026 год является продвижение проектно-изыскательских работ, подписание отдельных контрактов или начало подготовки инфраструктуры на отдельных участках, но не полноценное строительство магистрали. Таким образом, 2026 год с высокой вероятностью станет периодом подготовки, а не реализации крупных трубопроводных инициатив, что отражает новую логику энергетической безопасности, где гибкость ценится выше долгосрочной инфраструктурной связанности», ― отметил Ирек Хуснутдинов.
Валерий Андрианов также считает, что при самом благоприятном сценарии строительные работы по «Силе Сибири ― 2» начнутся лишь к концу 2026 года. Хорошим результатом стало бы достижение окончательной ясности по срокам, объёмам и источникам финансирования данного проекта, отметил эксперт.
Дойдёт ли российский СПГ до покупателя?
Более обширные перспективы открываются перед российскими экспортёрами на рынке сжиженного природного газа.
«Именно СПГ, а не новые магистральные трубопроводы, является ключевым инструментом в среднесрочной перспективе. Роль сжиженного газа критически возрастёт в силу его гибкости: он не привязан к фиксированным маршрутам и может поставляться на любые рынки с соответствующей инфраструктурой», ― подчеркнул Ирек Хуснутдинов.
Впрочем, эксперт признаёт, что есть здесь и свои сложности. В первую очередь это сохраняющаяся технологическая зависимость. Из-за санкций российские компании потеряли доступ к критическим технологиям и оборудованию для сжижения. Всё это привело к задержке в реализации крупных проектов, таких как «Арктик СПГ ― 2» или расширение «Сахалина‑2».
Далее нужно учитывать логистические ограничения: экспорт СПГ требует специализированного флота и терминалов отгрузки, на создание которых нужно время и инвестиции.
Наконец, этот рынок является высококонкурентным, российским компаниям придётся соперничать с поставщиками из США, Катара и Австралии.
«Преодоление этих ограничений возможно только путём параллельного развития нескольких направлений: ускорения программ импортозамещения в области технологий сжижения, наращивания собственных мощностей по строительству газовозов и фокусировки на нишевых рынках или проектах совместно с ключевыми партнёрами, такими как Китай. Кроме того, важным фактором станет развитие внутренних компетенций в области проектирования и управления полным циклом СПГ-проектов в арктических условиях. Без прогресса по этим направлениям существенное перераспределение газовых потоков останется труднодостижимой стратегической задачей», ― резюмировал Ирек Хуснутдинов.
Михаил Кузьмин также считает СПГ главным драйвером роста, но добавляет, что его потенциал в среднесрочной перспективе ограничен.
«Чтобы преодолеть инфраструктурные ограничения, нужно ускорить строительство СПГ-заводов среднетоннажного класса и развивать газотранспортную систему, в частности, для снабжения новых терминалов», ― отметил г-н Кузьмин.
Подведём итоги. По словам Михаила Кузьмина, к 2026 году российская нефтегазовая отрасль окончательно закрепится в новой парадигме.
«Её характеризуют: высокая стоимость логистики, зависимость от теневого флота, стратегическая ориентация на Азию и ставка на СПГ как на драйвер роста газового экспорта. Прорывных достижений в этот период ждать не приходится ― главной задачей станет эффективное управление текущими активами и планомерное, несмотря на санкции, развитие инфраструктуры для закрепления на новых рынках», ― заключил проректор ВСИЭП.
В свою очередь, Ирек Хуснутдинов полагает, что 2026 год не сулит возврата к прежним количественным показателям или простым операционным моделям. Вместо этого отрасль окончательно вступает в фазу зрелой адаптации к структурным ограничениям.
«Ключевым вызовом становится не физическая возможность экспорта, а его экономическая целесообразность и стратегическая устойчивость. Успех будет измеряться не столько миллионами тонн, сколько способностью минимизировать издержки, диверсифицировать риски и выстроить новые устойчивые цепочки создания стоимости в рамках всё ещё формирующейся альтернативной логистической и рыночной архитектуры», ― резюмировал гендиректор «1ОЙЛ Менеджмент».
Слово экспертам
Павел Марышев, директор по развитию инжиниринговой компании ООО «Энергия Плюс»
«Европейское направление для российского сжиженного природного газа постепенно перекрывается. Запрет на оказание перевалочных услуг СПГ-танкерам в портах ЕС значительно снижает мобильность поставок. Поэтому следует рассматривать другие направления для наращивания экспорта: Китай, страны АТР и Африку, в частности Египет. Для эффективного присутствия на рынке АТР необходимо расширять флот СПГ-танкеров класса Arc7: для круглогодичной навигации по Северному морскому пути простых судов недостаточно.
Проблема в том, что монополистом на рынке является Южная Корея, которая не готова в условиях санкционной действительности продавать или отдавать под фрахт свои СПГ-танкеры. Российский производитель такого рода кораблей пока не успевает создавать суда ледового класса в необходимом объёме: существует ряд критически важных технологий и оборудования, которые не получается заместить или воспроизвести самостоятельно.
Таким образом, для развития экспорта сжиженного газа технологический аспект в части логистических цепочек является ключевым. Поэтому ожидать заметного роста поставок российского газа на мировой рынок СПГ не следует».
Мария Белова, директор по исследованиям ООО «Имплемента»
«Отечественный нефтегаз в значительной мере адаптировался к уже введённым ограничениям путём переориентации на новые рынки сбыта, развития внутреннего производства и импортозамещения, поиска новых логистических путей и партнёров, а также диверсификации схем расчётов.
Однако санкции всё же ограничивают возможности российских экспортёров углеводородов. Это уже упомянутый будущий запрет на поставки газа в ЕС, ограничения на финансовые операции и доступ к международным финансовым системам, экспортный контроль и запрет на поставки технологий, ограничения на страхование и фрахт и вторичные санкции, к которым начали прибегать некоторые страны, наказывая компании, якобы участвующие в обходных схемах экспорта запрещённых товаров и технологий в Россию».
Валерий Андрианов, доцент Финансового университета при Правительстве РФ
«Фактически все возможные санкции уже введены. Из новых мер можно ожидать разве что распространение Евросоюзом тех мер, которые сейчас действуют в связке с „потолком цен”, на все поставки российской нефти. Иными словами, речь идёт о тотальном запрете на участие европейских компаний в перевозке и страховании нефтяных грузов из РФ.
Но Россия и её контрагенты и так не соблюдают потолок цен ― они не прибегают к услугам европейцев, а задействуют суда теневого флота и привлекают страховые компании из РФ и дружественных стран. Поэтому данная мера вряд ли окажет какое‑либо влияние на наш нефтяной экспорт».
Ирек Хуснутдинов, генеральный директор ООО «1ОЙЛ Менеджмент»
«Прогноз на 2026 год для российского нефтегазового экспорта определяется тремя фундаментальными противоречиями: между стабильным объёмом и снижающейся доходностью, успешной тактической адаптацией и растущими стратегическими издержками, необходимостью в гибкости и объективными ограничениями инфраструктуры. Год станет не временем прорывов, а этапом консолидации, когда отрасль будет вынуждена отстраивать и отлаживать новую, более сложную и затратную модель работы.
Ключевым итогом периода станет не количественный рост, а качественное укрепление принципиально иной операционной реальности. Её контуры — фрагментация глобального рынка, смещение приоритета с инфраструктурной связанности на логистическую манёвренность и поиск рентабельности в условиях перманентного давления».
Текст: Андрей Халбашкеев
