Санкционный пакет с пакетами: нефтегаз готовится к новым ограничениям

В минувшем октябре США приняли решение о введении новых санкций, направленных против нефтяных компаний Российской Федерации. В частности, в «чёрный список» были внесены такие крупные игроки, как «Роснефть» и «ЛУКОЙЛ», а также их дочерние структуры.

Американское правительство посчитало, что новые ограничения окажут заметное влияние на финансовые возможности Кремля. Например, глава Министерства финансов США Скотт Бессент заявил, что министерство готово принять дополнительные меры, если это будет необходимо. Трамп, в свою очередь, выразил «надежду» на то, что введённые санкции не будут длиться долго. 

В то же время, как сообщает пресса, страны Европейского Союза пришли к согласию и официально утвердили уже 19-й пакет санкций против России, который затронул не только трубопроводный газ, но и сжиженный природный газ (СПГ). Кроме того, под действие европейских ограничений попали транзакции с «Роснефтью» и «Газпром нефтью».

И вот уже полетели, можно сказать, «первые ласточки». Так, «ЛУКОЙЛ» начал готовиться к продаже своих зарубежных активов. Кроме того, подразделение американского Минфина, отвечающее за контроль над иностранными активами, выдало компании лицензию на сворачивание деятельности сроком до 21 ноября. 

В условиях растущей экономической изоляции российские компании вынуждены искать новые пути для адаптации к изменяющимся условиям, включая возможные продажи активов и поиск новых рынков сбыта. Важным аспектом является и то, что ограничения могут затронуть не только крупные компании, но и множество малых и средних предприятий, которые зависят от поставок и услуг известных гигантов. 

Оценить реальную вероятность развития негативного сценария редакция «Нефтегазовой промышленности» попросила экспертов отрасли. 

Евгений Жаров, управляющий партнёр Zharov Group, адвокат и кандидат наук.

Введение 19-го пакета санкций ЕС, ключевые элементы которого уже утверждены, знаменует новый этап давления на российский топливно-энергетический комплекс. Российскому нефтегазу следует опасаться не просто точечных запретов, а системного ужесточения, направленного на блокировку всех ключевых каналов адаптации, которые сектор вырабатывал последние годы. Речь идёт о целенаправленном разрушении сложившихся логистических цепочек, механизмов расчётов и доступа к технологиям.

Прямой запрет на импорт российского СПГ, пусть и с отсрочкой до 2027 года для долгосрочных контрактов, сигнализирует о долгосрочной стратегии ЕС по полному отказу от российских энергоносителей, что лишает сектор одного из немногих стабильных рынков сбыта. Не менее чувствительными являются запреты на транзакции с лидерами отрасли — «Роснефтью» и «Газпром нефтью», и целенаправленные действия против так называемого «теневого флота», включая запрет на его перестрахование и предоставление услуг, что напрямую ударяет по логистике экспорта нефти. 

Что касается готовности Индии и Китая отказаться от российских энергоносителей, здесь ситуация диалектическая. С одной стороны, оба государства последовательно отстаивают свою экономическую независимость и выгоду от покупки российских ресурсов со скидкой. С другой, новые санкции целенаправленно создают для них растущие издержки для продолжения такого сотрудничества. Уже в 19-м пакете мы видим прямые ограничения на китайские компании, закупающие российскую нефть и поставляющие технологии двойного назначения. Вполне вероятно, что под этим давлением Китай и Индия будут вынуждены постепенно диверсифицировать поставщиков, не объявляя резкого отказа, но плавно сокращая долю российского импорта, особенно если будет реализована инициатива по снижению потолка цен на российскую нефть, что сделает скидки менее привлекательными.

В этих условиях наиболее перспективными направлениями для экспорта подсанкционной нефти и газа остаются страны Азии, Ближнего Востока и Африки, однако и эти рынки нестабильны и требуют построения сложных и зачастую более затратных логистических схем. Угрозой является и то, что ЕС вводит запрет на предоставление услуг, связанных с российским «теневым флотом», что увеличивает риски и стоимость транспортировки. Российским компаниям приходится активнее развивать собственный танкерный флот и искать неподконтрольные западным компаниям порты для перевалки, однако это влечёт за собой не только финансовые издержки, но и растущие экологические риски, связанные с использованием стареющих судов и недостаточным страхованием.

Крупным и малым компаниям сектора для того, чтобы оставаться на плаву, необходимо срочно предпринять комплекс мер. Во-первых, это глубокая диверсификация экспортных маршрутов и расчётных механизмов с упором на национальные валюты и криптоактивы несмотря на то, что и этот канал теперь также находится под санкционным ударом. Во-вторых, критически важными становятся максимальная вертикальная интеграция и импортозамещение, особенно в области высокотехнологичного оборудования и программного обеспечения, включая сервисы искусственного интеллекта и высокопроизводительные вычисления, доступ к которым теперь также ограничен. Малым компаниям стоит рассмотреть возможность консолидации активов и кооперации для совместного преодоления логистических и финансовых барьеров.

Санкционное давление и вынужденная «оптимизация» всех процессов не несут в себе значительные риски деградации экологических стандартов. Сокращение инвестиций в модернизацию НПЗ, использование устаревшего оборудования и «теневого флота» повышает вероятность аварий и загрязнений. Властная поддержка, в которой нуждается сектор, не должна ограничиваться лишь налоговыми манёврами и прямыми субсидиями. 

Сегодня как никогда необходимы:

• Чёткие и прозрачные правила игры, обеспечивающие предсказуемость условий хозяйственной деятельности в новых реалиях.
• Активное участие государства в дипломатических усилиях по защите экономических интересов за рубежом и выстраиванию новых международных коопераций.
• Целевая поддержка научных исследований и разработок в области зелёной энергетики и цифровизации, что позволит не просто адаптироваться, но и найти новые точки роста в условиях кризиса.
• Разработка и внедрение стимулов для компаний, не только сохраняющих, но и повышающих экологические стандарты своей работы, поскольку в долгосрочной перспективе именно это станет одним из ключевых факторов конкурентоспособности на глобальных рынках.

Текущий кризис — это не временное явление, а новая норма. Успех будет определяться не способностью латать дыры в старой модели, а скоростью и решительностью в построении новой, более диверсифицированной, технологически самостоятельной и, что крайне важно, экологически ответственной экономики.

Ирек Хуснутдинов, генеральный директор группы компаний «1Ойл Менеджмент»

Новые санкции против нефтегазовой отрасли России, безусловно, окажут значительное давление как на саму отрасль, так и на экономику в целом, но было бы ошибкой ожидать от них парализующего эффекта. Влияние будет проявляться не в виде экспортного коллапса, а через возрастание издержек и снижение доходности. Прежде всего, мы ожидаем серьёзных логистических сложностей: компаниям придётся активнее использовать так называемый «теневой флот» и работать через цепочки посредников, что автоматически удорожает транспортировку, и это может привести к увеличению дисконта на российскую нефть Urals.

Если сегодня это $12-14 за баррель, то в новых условиях мы можем увидеть его рост ещё примерно на $2-4. Параллельно возникает риск для зарубежных активов таких гигантов, как «Лукойл», «Роснефть» чьи европейские НПЗ могут быть заблокированы или быстро распроданы.

В новой реальности стратегии для компаний разного масштаба должны различаться. Крупному бизнесу необходимо сделать ставку на стратегическую гибкость. Речь идёт о глубокой диверсификации логистики, включая создание альтернативных маршрутов поставок, и о полном переходе на расчёты в национальных валютах с партнёрами из дружественных юрисдикций. Не менее важна работа с надёжными посредниками, которая позволит минимизировать прямые риски и сохранить рынки сбыта.

Малому и среднему бизнесу нужно сфокусироваться на операционной эффективности и финансовом здоровье. Путь к выживанию — жёсткая оптимизация всех статей затрат и создание «подушки безопасности» в виде резервного фонда, способного покрыть как минимум 2-3 месячных расхода. Особое внимание стоит уделить удержанию текущей клиентской базы, поскольку привлечение новых клиентов в кризис всегда обходится дороже.

Готовы ли Индия и Китай полностью отказаться от российских энергоносителей под давлением новых ограничений? Вероятность полного отказа с их стороны остаётся крайне низкой, однако динамика отношений с каждым из партнёров имеет свои нюансы. Китай сейчас демонстрирует наибольшую устойчивость. Опираясь на многолетний опыт работы в условиях санкций с Ираном, Пекин уже выстроил устойчивые финансовые и логистические схемы, полностью переведя расчёты в юани и рубли. Временные паузы в закупках со стороны китайских госкомпаний возможны, но в стратегической перспективе Китай останется нашим главным энергетическим партнёром.

С Индией ситуация выглядит несколько сложнее. Дели ведёт активные торговые переговоры с США, где одним из условий может стать как раз сокращение закупок российской нефти. Это может привести к некоторому снижению объёмов закупки и усилению дисконта, но полный разрыв отношений маловероятен, так как экономическая выгода от покупки российской нефти для Индии по-прежнему остаётся существенной.

Санкции окончательно закрепили переориентацию российского экспорта с Запада на Восток и Юг. Поставки нефти и других товаров перенаправляются в сторону Азии и Ближнего Востока. Китай остаётся нашим главным партнёром по закупкам энергоносителей. Индия является пока ещё ключевым покупателем нефти. Будут ли в этой цепочки задействованы такие страны как Турция, ОАЭ, Египет для выхода на другие рынки, например, на африканские страны, вопрос пока открытый.

Новый пакет европейских санкций — это давление на ключевые российские активы и возможности отечественного нефтегазового сектора. Главное в этом пакете санкций — решение о запрете импорта российского СПГ с 2027 года. Это лишает Россию важного энергетического рынка и требует масштабной переориентации нефтегазовых потоков. Помимо этого, Евросоюз методично ужесточает контроль над логистикой, внеся в санкционные списки дополнительные 119 танкеров так называемого «теневого флота». Это истощает ресурс морских судов, способных работать в обход ограничений, и неуклонно увеличивает логистические расходы. 

В текущих условиях бизнес остро нуждается не в разовых мерах, а в построении продуманной системы государственного сопровождения. На первом месте стоит содействие в логистике и платежах — помощь в выстраивании альтернативных, устойчивых к санкциям цепочек поставок и дальнейшее развитие механизмов расчётов в национальных валютах.

Не менее важна финансовая гибкость: востребованы льготные программы реструктуризации кредитов и консультационная поддержка по оптимизации налоговой нагрузки. Наконец, бизнесу критически необходимо информационное и экспертное сопровождение — помощь в сертификации продукции для новых рынков и поиске надежных контрагентов за рубежом через такие институты, как, например, Российский экспортный центр.

Сергей Ермилов, менеджер практики «Стратегия» Рексофт Консалтинг

Новые санкции в отношении российского нефтегазового сектора следует рассматривать в двух плоскостях. Первая касается ограничений на транзакции с «Роснефтью» и «Лукойлом» и затрагивает поставки российской нефти и нефтепродуктов, вторая связана с поэтапным отказом от российского СПГ в ЕС. В настоящее время крупнейшими импортёрами российской нефти являются Китай и Индия. С апреля по сентябрь 2025 г. Пекин закупал около 2,3 млн барр./сут. нефти из России (из них 1,4 млн барр./сут. — поставки морским транспортом, 0,9 млн барр./сут. — поставки трубопроводным транспортом); объёмы закупки со стороны Нью-Дели за этот же период составили примерно 1,75 млн барр./сут.

Учитывая позицию Китая по отношению к американским санкциям, ожидать существенного сокращения экспорта российской нефти в эту страну не следует. Ранее США вводили санкции на поставки нефти из Ирана и Венесуэлы, однако Пекин продолжал импорт из обеих стран. Более того, осложняется ситуация в отношениях США и Венесуэлы и, как результат, прекращение поставок нефти из этой страны может привести к дальнейшему наращиванию импорта российской нефти.

Индия занимает более осторожную позицию. С одной стороны, крупнейшие НПЗ страны действительно сократили операции с российской нефтью в конце октября, что ожидаемо приведёт к резкому падению поставок, запланированных на декабрь 2025 г. С другой стороны, Нью-Дели постоянно подчёркивает, что индийские переработчики руководствуются принципами экономической целесообразности, и в этом отношении российская нефть, торгуемая с дисконтом, позволяет существенно повысить маржинальность индийской переработки. Увеличение импорта нефти из России в 2022 – 2024 гг. позволило не только ограничить рост цен на топливо внутри страны, но и нарастить продажи нефтепродуктов за рубеж (в основном в Бразилию, Турцию и ОАЭ). Полный отказ от российской нефти, как отмечают индийские журналисты, чреват не только ростом импортных затрат и нарушениями ритма поставок, но и определённым ухудшением экономических связей с Россией. Так, под угрозу может быть поставлена реализация крупных стратегических проектов — международного транспортного коридора «Север – Юг» и сотрудничества по развитию нефтегазовых проектов в Арктике.

В целом, учитывая текущую долю российской нефти в структуре индийского импорта (почти 36% за период с января по октябрь 2025 г.) и её несомненную экономическую привлекательность для нефтеперерабатывающего сектора, говорить о полном отказе Индии от закупок преждевременно. Скорее всего, в течение 2026 г. непрямой экспорт в эту страну восстановится, хотя усложнение структуры поставок и необходимость дополнительных скидок за риск, вероятно, приведут к сокращению доходов отечественных экспортёров.

Ограничения, принятые Европарламентом в составе 19-го пакета санкций 23 октября 2025 г., касаются импорта российского СПГ. Запрет предлагается ввести в два этапа: сперва, в течение 6 месяцев после принятия пакета, будут остановлены спотовые закупки и поставки по краткосрочным договорам, затем, начиная с 1 января 2027 г., запрет распространится на импорт российского СПГ, осуществляемый в рамках долгосрочных контрактов. 

В настоящее время единственным отечественным крупнотоннажным СПГ-заводом, поставляющим сжиженный газ в ЕС, является Ямал-СПГ НОВАТЭКа. Учитывая, что в 2024 г. спотовые поставки в ЕС составили 31–33% (из 16,5 млн т, отгруженных в этом направлении), компании в следующем году придётся перенаправить на альтернативные рынки 4,5 – 5 млн т СПГ. В качестве альтернативных рынков могут рассматриваться государства и территории Восточной, Южной и Юго-Восточной Азии, являющиеся крупными импортёрами СПГ — прежде всего КНР, Япония, Южная Корея, Тайвань, Индия и Таиланд.

На практике, однако, единственной страной, которая может принять весь «выпадающий» экспорт российского СПГ, является Китай. Другие региональные игроки, включая новых импортёров (Вьетнам и Филиппины), едва ли пойдут на риск и станут заключать долгосрочные договоры на поставку сжиженного газа из России.

Китай в настоящее время является единственным подтверждённым покупателем СПГ с другого подсанкционного проекта НОВАТЭКа — «Арктик СПГ-2». Начиная с августа 2025 г., регулярные поставки осуществляются в относительно небольшой порт Бэйхай, расположенный в Гуанси-Чжуанском автономном районе на юго-востоке страны. К середине октября общий объём сжиженного газа, поставленного с «Арктик СПГ-2» в этот порт, составил ориентировочно 1 млн т.

Своеобразная «карантинная» тактика, связанная с использованием единственного и далеко не самого крупного терминала для приёма подсанкционного СПГ (мощность терминала Бэйхай — 6 млн т/год), позволяет ограничить потенциальный эффект от западных санкций. Так, британские санкции, обнародованные 16 октября 2025 г., затронули только терминал Бэйхай и не коснулись других объектов разветвлённой китайской инфраструктуры для приёма СПГ.