Начальник участка буровых и сваебойных работ «Газстройпром»: «Не представляю работу без вахты»
В рамках рубрики «Профессия и призвание» мы продолжаем рассказывать о людях, посвятивших свою жизнь нефтегазовой отрасли, — настоящих энтузиастах своего дела. Наш сегодняшний герой — Артём Ахметов, начальник участка буровых и сваебойных работ АО «Стройтранснефтегаз» (входит в Группу компаний «Газстройпром»). За 19 лет он поучаствовал в строительстве всех крупных нефте- и газопроводов страны, от Сахалина до Санкт-Петербурга. Вот и наш звонок застал Артёма Марсовича на трудовой вахте в Якутии.
— Ваш путь в профессию необычный, в вузе вы изучали финансовое дело, а работаете в нефтегазовой отрасли. Что подтолкнуло вас к подобной резкой смене жизненной траектории?
— Когда я заканчивал школу, профессия финансиста была одной из самых престижных. Вот я и поступил в Сибирскую академию финансов и банковского дела. Однако в какой‑то момент возникли сложности с деньгами, нечем стало оплачивать обучение. Бросать учёбу я не собирался, поэтому взял академический отпуск и отправился на заработки на вахту. А потом перевёлся на заочную форму и продолжал ездить на стройки.
Когда закончил вуз, передо мной встал выбор, что делать дальше. Я действительно хотел трудиться финансистом. Но в то же время успел уже несколько лет отработать в нефтегазовой отрасли, и здесь мне тоже всё нравилось. Решающим стал тот факт, что на вахте я тогда получал в два-три раза больше, чем мои однокурсники, которые устроились по специальности. Так что изначально это был денежный вопрос, но со временем я влился в эту сферу и теперь не представляю себе другой жизни.
— Какие у вас остались впечатления от первой вахты?
— Мой первый объект — участок нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» в Иркутской области, посёлок Речушка. Это была очень крупная стройка, где работало много людей. Помню, что мне всё было интересно, вокруг было столько нового.
Самое главное, мне очень повезло с коллективом. Взрослые мужики подсказывали, подробно объясняли, если что‑то было непонятно. Не было такого, что бросили, как котёнка в омут. Как сейчас модно говорить, было развито наставничество. За это я очень благодарен своим первым коллегам.
— Вы начинали свой карьерный путь с рабочих профессий, были плотником, бетонщиком. Как вам пригодился этот опыт уже сейчас, на должности начальника участка?
— Да, это очень сильно помогает. Я знаю, как мыслит простой рядовой работник, какие у него потребности, что надо сделать в первую очередь, чтобы ему проще было трудиться. Бывает, что ко мне кто‑то приходит со словами, что какую‑то вещь невозможно сделать. В таком случае подходишь и на месте объясняешь и показываешь, как справиться с проблемой. После этого замечаю, что люди относятся ко мне с большим уважением, потому что понимают, что я прошёл весь путь с самых низов, а не приехал после института сразу на руководящую должность. Воспринимают меня не как постороннего человека, поставленного сверху, а как своего коллегу, такого же рабочего, как и они.
— Как вы считаете, какими качествами нужно обладать, чтобы сделать успешную карьеру в нефтегазовой отрасли?
— Думаю, что в первую очередь это целеустремлённость, желание узнать много нового. Ну и, конечно, тебе должно нравиться то дело, которым занимаешься. Если работа по душе, то приходишь на неё с хорошим настроением, и она приносит тебе удовольствие. А если это не так, то вряд ли что‑то получится. Вот и я несколько лет трудился простым рабочим, после чего меня заметили и предложили стать мастером строительно-монтажных работ. Я попробовал, у меня стало получаться, и дальше всё пошло-поехало.
— Сложно было без профильного образования? И что, по вашему мнению, важнее: теоретические знания или практический опыт?
— Конечно, практические знания очень-очень важны. Но и никак нельзя умалять значение теории. У меня нет диплома инженера, но, как мне кажется, в институте дают очень много полезной информации, которой на практике ты можешь и не получить. Например, знание ГОСТов, умение правильно читать чертежи, принимать какие‑то неординарные решения. С другой стороны, работая «в поле», ты и без теории многое понимаешь, знаешь картину изнутри. Лично я шёл именно этим путём, всё нарабатывал своим опытом.
— У вас за плечами участие во многих масштабных проектах. С какими сложностями пришлось столкнуться?
— Если брать только очень большие объекты, то я работал на всех крупных магистралях, которые строились за последние 20 лет. Это «Восточная Сибирь — Тихий океан», «Сахалин — Хабаровск — Владивосток», газопроводы, соединяющие месторождения с «Северным потоком», Южный газотранспортный коридор, «Сила Сибири».
Конечно, в каждом случае были свои сложности. Допустим, если взять объекты северо-запада, то там очень болотистые места, высокая обводнённость. Мы работали в коридоре уже смонтированных коммуникаций, там было несколько газо- и нефтепроводов, и между ними прокладывали вторую нитку. То есть узкий коридор, рядом действующие магистрали. Практически 80% работ выполняли с лежнёвок (временных дорог из брёвен — ред.), в том числе и с использованием тяжёлой техники. Приходилось ежедневно принимать неординарные решения. Это был, наверное, самый сложный объект в моей практике, но и один из самых интересных.
Если взять Дальний Восток, то там в основном сопки, гористая местность, скалы. То есть приходилось проводить буровзрывные работы, а здесь есть свои нюансы. В Якутии, где я работаю сейчас, зимой морозы, а летом сильная жара. И такие особенности есть в каждом регионе.
— Сейчас много говорят об автоматизации и роботизации отрасли. Как вы думаете, смогут ли машины заменить людей на строительстве нефтегазовых объектов? Если да, то сколько времени для этого потребуется?
— Я считаю, что заменить человека полностью не получится. Допустим, что есть какие‑то сложные условия, которые требуют моментального и неординарного решения. А у робота в программе заложено несколько сценариев. И если надо сделать что‑то кроме этого, то автомат теряется. Человек в этой ситуации действует по обстоятельствам. И в этом плане людей не заменишь никогда. Но цифровые инструменты и искусственный интеллект нам очень помогают выполнять работу эффективнее и более безопасно.
— Ваша работа связана с постоянными разъездами, жизнью вдали от дома. Как к этому относится ваша семья?
— Перед свадьбой мы сразу сели и обсудили этот вопрос. К тому моменту я работал в нефтегазовой отрасли уже пять или шесть лет и сразу объяснил, что работу без вахтового метода не воспринимаю. И мы сразу обо всём договорились.
С детьми было, конечно, тяжелее. Я бываю дома три месяца в году, так что они меня видят не так часто. Но сейчас все привыкли, в этом плане у нас в семье всё хорошо. Да и я уже по-другому не вижу себя.
— А как отнесётесь к тому, что ваши дети тоже выберут нефтегазовую отрасль? Поддержите или будете отговаривать?
— Мой старший сын заканчивает в этом году колледж. Сейчас у него как раз идут экзамены. Затем служба в армии, и через год он хочет приехать ко мне на вахту. Настроен очень серьёзно, планирует работать сварщиком. Это хорошая востребованная специальность. Если всё сложится, то у нас сформируется своя трудовая династия.
— В продолжение темы, в последнее время много говорится, что современная молодёжь неохотно выбирает рабочие специальности. Как обстоят дела в вашей бригаде?
— У нас молодёжи не так много, где‑то 10%. Я имею в виду людей до 25–30 лет. Если брать средний возраст, с 30 до 40 лет, то это ещё 40%. И все остальные, то есть основная масса, — это работники от 40 до 60 лет. И наша бригада не исключение. Я общаюсь с коллегами, которые работают на Сахалине, в Новом Уренгое, и везде примерно такая же ситуация. Молодёжи около 5–10%.
При этом нельзя говорить, что люди совсем не идут в отрасль. Просто больше выбирают сегмент эксплуатации месторождений, а не строительство. Это понятно, там уже все объекты готовы, быт налажен, условия более комфортные. Мы, строители, не жалуемся, всё необходимое (жильё, столовая) у нас есть. Но дело в том, что мы первопроходцы, работаем там, где ещё нет никакой инфраструктуры, а вокруг болото, грязь, ветер, стужа, дождь. Не все на это готовы.
— Как тогда привлечь людей на месторождения? Это в первую очередь материальные стимулы или что‑то ещё?
— Сегодня разрыв в заработной плате здесь и на «большой земле» стал меньше, чем был раньше. Но вахта берет другим. Во-первых, на таких проектах молодёжь может набраться опыта, которого просто нигде больше нет. Потому что именно тут строятся стратегически важные для всей страны проекты, это особый опыт, который к тому же идёт большим плюсом для профессиональных знаний и навыков и в резюме. Когда в твоем портфолио есть такие проекты, тебя больше ценят.
Во-вторых, работая на вахте, можно в полной мере ощутить свою важность, что твой труд служит для десятков тысяч, миллионов людей. В моральном плане это приносит большое удовлетворение.
— А что нужно сделать, чтобы удержать тех, кто уже приехал на вахту? Какова ваша роль как начальника участка?
— Новички — это не обязательно молодёжь, к нам приходят и люди в возрасте. Могу сказать, что в коллектив все вливаются довольно хорошо. Ребята, те, кто работает уже долго, всё объясняют, подсказывают, выступают в роли наставников. Постоянно ведётся диалог, новенькие могут подойти ко мне с вопросами, какими‑то проблемами. Но здесь важно, чтобы человек тоже приехал не просто получить деньги, а именно поработать, чтобы у него было стремление научиться чему‑то новому. Тогда всё получится.
— Не было ли у вас сожалений по поводу сделанного выбора? Если бы была возможность вернуться в прошлое, что бы сказали себе молодому?
— Сожалений точно нет. Как уже говорил, уже не представляю свою жизнь без вахты и строительства. А если бы вернулся в прошлое, то дал бы самому себе совет сразу идти учиться на строителя. Тогда многие вещи дались бы потом проще.
Беседовал Андрей Халбашкеев
Фото предоставлены пресс-службой АО «Газстройпром»
